"Бог изменил мою жизнь"

Рад познакомиться. Меня зовут Ломейко Сергей.

Я родился в
1972 году в г.Запорожье, в обычной семье. Жил в самом
грязном и криминальном районе города, который называется
Павло-Кичкас. Район этот мало чем отличается от тюрьмы. Это
– кузница ЗЭКов. Не быть уголовником и алкоголиком в этом
районе считается дурным тоном. Обычная жизнь, обычная
перспектива: выучиться, отслужить, жениться, завести детей,
купить машину, получить квартиру, состариться и умереть.
Что-то в моей душе всегда протестовало против этого. В 14
лет я был абсолютно уверен, что не проживу обычную жизнь:
что-то необыкновенное произойдёт со мной… «Мама, а что
будет после смерти?» – спрашивал я. Мама отвечала:
«Человек закроет глаза и всё. Как будто выключили
телевизор. Сынок! Не нужно задавать такие вопросы».
«Почему не нужно? Разве это ВСЁ? Не может быть!», - не
успокаивался я. Однако советская система образования
учила: мы – пылинка во Вселенной, продукт эволюции,
потомки обезьян, смерть – результат естественного отбора,
выживает сильнейший, Вселенная со временем угаснет и т.д. и
т.п. Слишком рано я успокоился от своих поисков и даже…
даже стал ревностно верить в эту чушь. Я увлёкся
астрономией, стал выходить с телескопом зимой разглядывать
звёздное небо: «Эй, братья по разуму, где вы? Мне скучно на
этой грязной земле. Заберите меня отсюда!» Соседи, друзья и
ребята в школе смеялись надо мной из-за этой астрономии,
поэтому изучив эту интересную науку, и добившись немалых
побед (в 1989 нас, как победителей Всесоюзного конкурса
«Малый Интеркосмос», в качестве приза отправили на
Байконур), я охладел к ней, а затем случилось то, чего я
больше всего боялся: я стал серой посредственностью.
Закончив школу, устроился работать на Титано-магниевый
комбинат в Запорожье и каждый день фрезеровал резцы.
Потом при помощи этих резцов вытачивали детали к
металлорежущим станкам, чтобы с их помощью фрезеровать
новые резцы и так далее. Как у нас в Днепропетровске: люди
на ЮМЗ строят троллейбусы, чтобы ездить в них на ЮМЗ
строить троллейбусы.
Но вот чудо: я поступил в Запорожский машиностроительный
институт, на специальность 1202 – металлорежущие станки и
инструменты. «Разве станки – это моё призвание?», - думал я.
«Какая разница – говорила вторая половина моего естества.
Учись в институте, по крайней мере это – не завод, можно
познакомиться и жениться на хорошей девушке». Бабушка и
мама, которые меня очень любили, настояли, чтобы я учился.
Я выбрал меньшее из зол и стал учиться, но даже не дотянул
до первой сессии, не хватило цели, мотивации. В 1990 году я
снова поступил, но на этот раз в ДГУ и переехал в
Днепропетровск. Мотивация теперь была посильнее: не
угодить бы ненароком в армию. Слава Богу, не угодил.

Отдалившись от родителей, я вкусил вольной студенческой
жизни. А тут и СССР развалился. Без еды, без денег, в
крохотном флигеле, который мы с моим другом Володей,
студентом из Кривого Рога, снимали за купоны-карбованцы у
доброй женщины – вот картина моей тогдашней жизни. Всё-
таки пришло что-то новое. Вечеринки, девушки, разгульная
жизнь, как-бы свобода. Но и это было не то, о чём я мечтал,
чего так жаждала моя душа. Я увлёкся тяжёлой рок-музыкой
(doom-metall), отрастил волосы, курил и выпивал, однако всё
чаще стал задумываться о Боге. Началось это с просмотра
евангельских мультфильмов «Суперкнига», а продолжилось
чтением Детской Библии: она снабжена красочными
иллюстрациями и объяснениями, благодаря чему более
понятна для неверующего. В каком-то смысле я начал даже
считать себя верующим: носил крестик, читал Библию и
несколько раз ходил в православную церковь. С детства я не
верил в Бога и был в каком-то смысле воинствующим
православным атеистом, который однако, не имел мира и
удовлетворения в своём сердце. Помню споры. Мне говорят:
«Бог есть», а я с пеной у рта доказывал: «Его нигде нет и не
может быть». Мне снова говорят: «А что, если Он всё-таки
есть?» Сейчас я удивляюсь своему невежеству, скудоумию и
самоуверенности.
Постепенно, читая Библию, я стал убеждаться: Иисус – был
такой Человек, но я спрашивал: «Кем Он был на самом деле?
Кто такой Бог и если Он есть, что Ему от меня нужно?» Мои
поиски Бога, едва начавшись, снова затихли. Новая волна
тяжёлой рок-музыки уничтожила все мои добрые начинания. В
эту пору (а это был 5 курс ДГУ), мой друг Володя увлёкся
магией и оккультизмом. Я даже нутром своим не подозревал,
какая это страшная и опасная штука, но решил: «Дай,
попробую. Вот только сессию сдам, посвободнее стану и
займусь». Дом кишел книгами по магии, хиромантии, Таро и
оккультизму и я уже был на грани, как вдруг…

…Март 1995-го в Украине выдался холодным и снежным, хотя
в первых числах было тепло и сухо. Знаете эдакую раннюю
весеннюю хандру? Так вот, в том году она у меня выдалась
особенно тяжкой. Рядом со мной не было никого, кто мог бы
меня выслушать, поддержать, понять, утешить. Никого!
Жуткая депрессия вогнала меня в тяжёлые размышления.
«Зачем жить? Мучаться? Нет смысла. Никаких перспектив в
жизни. Наложить на себя руки? Мать этого не вынесет. Но что
же делать? Уйти в монастырь? Хорошая идея. Я слышал, что в
монастырях нужно работать и за это кормят.» Я представил
себя в роли монаха. В самом деле - неплохая идея! Уходишь
от мирских забот. Решено. Иду сдаваться священнику. Выйдя
на улицу, я твёрдо зашагал по направлению к Православной
церкви. «Всё продам и подамся в послушники», - решил я. Но
было так холодно и снег с такой силой бил мне в лицо, что я
решил: «Отложим до завтра. Это всего лишь вопрос времени».
На следующий день, во вторник 21 марта 1995 года, я снова
вышел на улицу и пошёл в Церковь, но снег с ещё большей
силой бил в лицо, а идти было гораздо труднее из-за
сугробов. Я вернулся домой, сел и задумался: «Хорошо,
монастырь. Но ведь там надо тяжко работать, от многого
отказываясь, а в придачу вставать очень рано и молиться
Богу... Стоп! А почему нельзя быть нормальным человеком и
молиться Богу?» От этой невероятной мысли я аж подскочил и
забегал по комнате. «Вот глупый! Как же мне это раньше в
голову не пришло?» Я ещё не подозревал, что пришёл к
поворотному моменту всей своей жизни. Ещё ничего не
изменилось во внешнем мире, но внутри пришло озарение,
радость. По случаю, у меня был христианский евангельский
трактат. Я открыл его. Там разбирался золотой стих Библии,
Иоанна 3:16 «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына
Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не
погиб, но имел жизнь вечную». Так значит всё-таки Иисус!
Стало быть, вечная жизнь! Внутри всё ликовало. Сейчас меня
удивляет: как сложно мы иногда преподносим евангелие, но в
тот момент одно-единственное высказывание Иисуса сделало
меня самым счастливым и свободным человеком. Я и по сей
день остаюсь таковым и ничуть об этом не жалею. Если я о
чём-то и жалею, так это о том, что предыдущие 23 года своей
жизни жил без веры в Бога…

Первая мысль, которая пришла ко мне – поделиться с кем-то
этой радостной новостью, рассказать о своих переживаниях.
Если ты – верующий и остыл, вспомни, кем ты был, из какого
болота Бог тебя вытянул и начни рассказывать другим о своей
вере. Всех нам всё равно не спасти, но по крайней мере,
некоторых, как говорил апостол Павел. Мои подруги – Оксана
и Вика, стали первыми, кому я рассказал о своей вере. Я
думал: обрадуются и тоже захотят уверовать, ан нет!
Выслушали, конечно, с уважением, согласились с тем, что это
здорово – особенно если мне этого помогло, но сами остались
в стороне. Меня это особо не смутило и я рассказал
родителям… Вот здесь и начались настоящие гонения на
молодую веру. Мать привыкла к тому, что я – оболтус (слово
взято из словаря В.Даля) и говорит: «Это – твоё очередное
увлечение. Ты во всём похож на своего отца. Он ничего в
жизни не довёл до конца и ты скоро бросишь это глупое
увлечение». Внутри меня всё восстало: «Никогда я не оставлю
веру в Иисуса!» Уверенности и храбрости мне дало
высказывание Христа: «…Сын Человеческий, придя, найдет ли
веру на земле?» (От Луки 18:8). «Господь! Я останусь верным,
я не оставлю веру и не отрекусь от тебя!» И Господь дал мне
силу не отречься от Него…

Сегодня мне 34 года, у меня жена Ирина, дочка Маша, дом,
работа, служение. Я – счастливый и свободный человек. Друг!
Если уж тебе и попалась эта статья, знай: нет ни в ком ином
счастья, как только в Иисусе. Ты близок к решению самых
важных вопросов твоей жизни, если согласишься со Христом,
примешь веру в Него, и начнёшь служить Ему в церкви.
Пусть Бог благословит тебя!

А за окном стояла ночь

Моя жизнь вряд ли очень отличалась от жизни моих сверстников:
детство, школа, армия, потом семья... Ребенком в религиозные

праздники мы с матерью ходили в католическую церковь. Да, я знал о

распятии Христа, но не имел понятия, какое это имеет отношение ко
мне лично. Суть христианства для меня заключалась в
многочисленных обрядах. Притом и время было такое, когда

верующие считались темными, суеверными и как бы «второсортными»

людьми. Нет, не был я врагом Господа в чисто человеческом
понимании, но не был и ревностным верующим. Глядя на природу, на
чудесное строение всего, от малого до великого, допускал, что есть
какая-то «высшая сила», но это мне мало помогало выдерживать
разные испытания в жизни. Помню, как, будучи четвероклассником и
начитавшись греческих мифов, я сделал жертвенник греческим богам.
Можно, конечно, посмеяться над этим, но, с другой стороны, это
говорило о некоей скрытой жажде общения с Богом и о том, что я
завидовал героям Эллады, имевшим такую возможность. Жизнь шла
своим чередом. С годами накопились вопросы, на которые не находил
ответа. Наступил 1989 год, год «духовного Ренессанса», как я это
называю, год, когда я резко повернулся лицом к духовным ценностям.
Однако вскоре узнал, что за грехи недавнего прошлого я исключен из
католической церкви. Нет, не было какого-то персонального вердикта,
просто однажды, читая католический журнал «Каритас», узнал, что
есть список грехов, за которые, по велению папы Римского, человек
автоматически отлучается от церкви, он и все те, которые
способствовали содеянному. Моя-то вина состояла в том, что я не
помешал другим совершить злодеяние. Это значило лишь то, что все
мои исповеди и причастия давно уже ничего не значили, более того,
если продолжу исповедоваться и причащаться, – Бог может посчитать
это святотатством. Не знаю, есть ли такое указание папы, но я

оказался в полном смятении. Что делать? Как мне дальше быть?

Христос говорил, что не здоровым нужен врач. А вот тут так просто:
согрешил, – и нет дороги назад. Шли недели, месяцы. «Раз тут мне
было отказано, может, есть какой-то другой путь к Богу?» – не раз
думал я, все более и более увлекаясь восточными философиями,
индусскими мистиками, теософией, разными религиозными
течениями, что в те годы начали обильно появляться в Литве. Трудно
даже все перечислить. «Глотал» книгу за книгой. За несколько лет я
нахватался всякого, но, к моему великому удивлению и сожалению,
количество познаний не перешло в качество, то есть я не приблизился
к Богу даже на йоту. Более того, мои многочисленные эксперименты с
оккультными вещами, НЛО и т. д. отнимали уйму времени, духовные и
физические силы. События грозили стать неуправляемыми, опасными
для жизни в целом. Да, все это я сознавал, но не мог остановиться.
Мне казалось, что я вот-вот приближусь к Тому, Кого называют Богом,
вселенским Разумом, то есть, достигну того, что неоднократно
испытывали мистики и йоги, некоторые мои новые знакомые... Но это
была лишь иллюзия: я гнался за чем-то эфемерным, что удалялось от
меня, как горизонт удаляется от путника. Развязка наступила летом
1993 года. Однажды вечером я стал читать книгу «Смерть одного
гуру», написанную бывшим индусским гуру Р. Махараджем. Позже он
стал христианином и описал свой путь к Спасителю мира. Там я нашел
ответы на многие свои вопросы. Я понял, на сколь шатком пути
оказался, поверил автору той книги. Я нашел, что некоторые его
переживания поразительно схожи с моими... Потом начал молиться.
Раскаялся. Как будто одним взглядом сумел охватить все свое
прошлое. Я почувствовал, что тяжелая ноша, с которой ложился спать
и вставал, куда-то исчезла. Хотя за окном стояла глубокая ночь, я
соприкоснулся с чем-то неземным, светлым и радостным: это была
любовь Божья и Его прощение, а в ответ – святейшее чувство первой
любви к своему Спасителю. Жизнь моя начала стремительно
изменяться к лучшему. Я вижу, что Он творит чудеса и по сей день.
Отец Небесный принял Своего блудного сына, одел и насытил, излил
Св ою н е и зме р им ую бл а г о д а т ь , н е в з и р а я н а у п р е к и
сына-«праведника». Его не испугала моя греховность и мои пороки,
ибо Он есть Любовь, заплатившая все сполна на Голгофе. Аллилуйя!

Авторитет Силы

Силу любви я узнал лишь недавно, когда был наказан за ненависть...
Я жил в нормальной семье. 10 лет - школа, 3 года - Морфлот. А после -
13 лет тюрьмы. Мне сложно об этом говорить... Есть в Библии место:

"…и восстанут дети на родителей". Я относился к такой категории

людей, о которых говорят: "непонятно, как их земля носит".
Когда я пришел из армии и познакомился с девушкой, было начало
девяностых. Времена бандитские. Я не работал, и друзья у меня были
разные. На тот момент мои родители собирались разводиться. Отец -
человек состоятельный, при деньгах. Понятно, что все имущество
должно было подлежать разделу. А это вызывало у меня тревогу, что я
останусь без ничего. И у меня стали зарождаться мысли, как бы этого
не допустить. Я был готов на любые вещи.
Конечно, отец заботился обо мне. Но у него бывали срывы: он пил. Раз
десять мы с мамой водили его в больницу, где его лечили от
алкоголизма. Во время этих срывов он дрался, обижал маму, и
однажды у меня зародилась мысль, что отца нужно убрать, убить.
Сам я этого сделать не мог. Но поговорил с друзьями, и они
согласились на это дело. Мысли эти то приходили, то уходили. Как-то
раз я привел домой девушку, а отец при ней начал меня оскорблять.
Вот тогда я обозлился. А позже узнал, что мой отец звонил ей и
предлагал интимную связь в извращенной форме. После этого меня
совсем переклинило...
Нас очень быстро поймали и посадили. И там я впервые стал
задумываться, что что-то в моей жизни не так. Правду я никому не
доказал, ничего не исправил, счастья не достиг. Остался без ничего,
да еще в худшем состоянии. И девушка меня ждать не стала.
Там я понял, что этого делать не стоило, и не стоило своими силами
исправлять ситуацию. Я уже знал, кто я такой, но хотелось остаться
человеком даже в той среде, где я оказался. Старался не пить, не
курить, не ругаться и вести себя на подобающем уровне.
Чтобы выжить в тюрьме, нужно стать либо сильным, либо иметь какие-
то связи, или становиться шулером. Я выбрал быть сильным. Начал
заниматься спортом. До этого лет десять занимался восточными
единоборствами. Для меня это было не просто махание руками и
ногами - я искал смысл. И увидел в этом практическую пользу.
Во-первых, я был занят. А потом - меня уважали и боялись. И это
приносило как бы состояние значимости. А работало это так.

Допустим, назревает конфликт, может возникнуть поножовщина - люди
готовы на все. Но когда я появлялся, все сразу умолкали и ситуация
стабилизировалась, т.к. они знали, кто я такой и на что способен. У
меня было несколько столкновений с авторитетами - а они тоже были
крепкие ребята, мастера спорта и т.д. Но, когда после нескольких таких
стычек они оказывались в хирургии, в реанимации, то меня уже знали,
как того, кто отстоял свой авторитет, и понимали, что с этим
ненормальным лучше не связываться.
У нас была группа элитная. Все обеспеченные. Мы не придерживались
воровских понятий, даже мат не практиковался. Никто не курил.
Любого, кто был замечен в наркотиках, просили удалиться. Поэтому
мы могли влиять на ситуацию, к нам обращались другие. Мы считали,
что живем правильно. Плюс еще Восток. Моей целью было сохранить
здоровье и нормально освободиться.
На глубинном уровне Восток был поиском покоя для души - все эти
медитации, упражнения, встречи восхода солнца… на меня постоянно
что-то давило. И я хотел избавиться от этого "чемодана", но не мог.
Потом я стал голодать - по 20 дней ничего не ел; обливаться холодной
водой - во всем искал убежища для души.
Временно я получал освобождение. Это похоже на алкоголь! Выпил,
оно - раз, как будто хорошо. Потом проходит. В тюрьме я совершил
еще одно преступление. Добавили год, и я поехал на более строгий
режим. И уже находясь там, я стал более серьезно задумываться о
Боге. Правда, еще раньше, когда я был на первой зоне, на "десятке", я
впервые прочел Новый Завет - Евангелие от Луки и Евангелие от
Матфея. Ребята там все смелись над Новым Заветом, и я вместе с
ними. У меня было двое "шестерок". Одного я назвал Лукой, другого -
Матфеем. Вот каким было мое отношение в Библии, к Богу…. А когда
уже на строгом режиме, мне опять попала в руки Библия - я открыл ее,
и прочел до места, где дети смеялись и бросали камни в плешивого
пророка, а он их проклял, и медведица растерзала их. И тогда я
сказал: такого Бога я знать не хочу, в моей религии этого нет - убивать
детей. Спустя некоторое время я опять взял Новый Завет и застрял на
месте в Послании Иакова: "Чистое и непорочное благочестие пред
Богом и Отцом есть то, чтобы призирать сирот и вдов…" Слово
"призирать" - заботиться, я понял как "презирать" и решил: "все,
больше эту книгу я в руки никогда не возьму!" Но к этому времени я
уже столкнулся с одним верующим. Он приносил мне библейские
уроки, и в ходе этих занятий я Библию изучил хорошо.
И как-то он пригласил меня на собрание в молитвенную комнату - есть

такая в тюрьме. А у меня как раз в этот момент был пост.
В восточных религиях это постоянная практика для очищения и
просветления.
...И вот в этой молитвенной комнате я увидел служителя церкви. А он
такой толстенький! И я подумал: "Ну что это за духовный наставник?!"
Я представлял себе такого человека сухим, жилистым. Посмотрел,
послушал… Да! - и ушел. Я был строг к себе, к своему поведению,
словам, одежде. И когда смотрел на верующих, я не слушал, о чем они
говорят, а смотрел, что они вообще показывают своей жизнью. И
всегда находил в них изъяны, ошибки.
Я считал, что верующий не будет вести себя импульсивно, нервничать,
проявлять эмоции. И думал: "Ребята, какие вы верующие? Ты всегда
должен быть спокоен, в любой стрессовой ситуации: все - в панике, а
ты - спокоен!"
Я воспитал это в себе. И увидел в этом большую практическую пользу,
потому что это помогало принимать правильные - как мне тогда
казалось - решения. С другой стороны, здесь было и превозношение
над другими людьми: вот, другие не могут совладать с собой, а ты
можешь! А, между тем, я все глубже влезал в эти восточные религии,
искал духовного озарения, соединения с какой-то силой или духовной
личностью. Но для этого нужны были все более глубокие посты. И я
стал полностью уничтожать свое тело - выкручивал разными
упражнениями, не питался - хотел стать аскетом, полностью
независимым от этого мира. Это привело к тому, что я заболел. Чтобы
сохранить свой имидж, к врачам не обращался. Вскоре понял, что я - в
западне: продолжая держать марку, я еле-еле передвигал ногами. Но в
больницу все-таки попал. Совершенно обессилев, я понял, что умру.
Вот тогда-то впервые подумал, что мои занятия были ошибкой, и мне,
как всякому порядочному славянину, нужна церковь. Я был
некрещеным и понял, что мне нужно идти к батюшке и что-то делать.
Для меня это было не столько переосмыслением ценностей, а просто
возможность схватиться хоть за что-то. Из последних сил я пошел к
батюшке и под покрывалом стал рассказывать все свои грехи. А
батюшка был молодой хлопец. Когда я вылез из-под этого покрывала,
выражение лица его сильно изменилось. Спросили, отрекаюсь ли я от
сатаны. И окрестили. Дали крестик, иконку, молитву. Я стал эту
молитву читать, а там - об умерших. И на меня еще больше стала
давить тяжесть вины. И эта вина загоняла меня все глубже и глубже в
депрессию. Я был на грани самоубийства. Помню, лежал и говорил:
"Боже, я знаю, что Ты есть, но не знаю, где Ты? Где Тебя искать?" И тогда еще один верующий пришел и сказал: "Знаешь что, тебе нужно
идти на служение!" И я начал потихоньку туда ходить, хотя это было
тяжело. В тюрьме как было? Там верующие выходят на центр аллеи,
и, когда они идут, все видят. И если кто-то новый, начинаются реплики:
"О, глянь-ка, попался? Крыша поехала!" И выбор идти за Богом - это
надо было сбрасывать с себя все свое, кем ты себя считал. И все же
наступил момент, когда я сказал этому брату, что хочу полностью быть
с Богом. Мне сказали, что нужно покаяться. Но что-то держало меня,
не пускало, как стена! Я, бывало, оставался, никуда не ходил. "А
можно и не ходить постоянно", - такие предательские мысли посещали
меня. А Бог стал показывать мою внутренность, состояние моего
сердца.
Я нуждался в прощении. И наступил момент, когда я понял, что мне
нужно покаяться. Помню, стал на колени и сказал: "Господи, прости
грехи мои страшные". И я тогда как-то четко понял, что Бог меня
простил. И почувствовал такую радость! Я выбегал ночью и
рассказывал об этом всем. Такое не сыграешь. Тогда-то я и к людям
начал выходить. Помню, я брал у одного парня без разрешения
помидоры из холодильника. И Бог мне напомнил: "Иди и признавайся!"
"Боже, я так не хочу, не могу!" День живу, два - не дает покоя. Ну, иду,
говорю: "Помнишь, у тебя помидоры там…" "Да ладно, чего ты там…"
Бог такую радость давал. И, слава Ему, братья меня терпели, любили,
понимали. Хотя испытания продолжались. Я снова заболел. Диагноз:
туберкулез, двусторонний распад легких. Понял, что я - не жилец. Но
страха не было. Я только молился о маме и брате. В больнице там не
было верующих. Только Библия и Бог. А у меня, практически, не было
сил. Чтобы встать с постели, мне нужно было сначала помолиться,
попросить у Бога сил, только тогда, я мог встать. Я никому там не был
нужен, никто не обращал на меня никакого внимания.
В таких "фирмах" не ухаживают. Там только ждут, когда умрет человек,
и его списывают. А Бог продолжал воспитывать меня, сокрушать,
чтобы я не надеялся на свои силы, на себя. С домом - никакой связи.
И знаете, такие чудеса были! Люди, которые меня первый раз видели,
приносили поесть, лекарства какие-то, кто-то просто посидит. Бог мне
показал, что заботится обо мне. А потом я встретился там с
верующими, стал опять посещать молитвенные собрания, и Господь
поставил меня на ноги. Потихоньку подошел и день моего
освобождения. Когда я выходил из тюрьмы, молился: "Боже, не дай
мне забыть, что Ты меня отсюда выводишь, и это не я себя здесь
сохранил, а Ты". Когда я проснулся на следующий день уже дома, первая мысль была: "Где тут церковь?"
Сейчас я работаю водителем. Несу служение в туберкулезном
диспансере. В основном, там контингент, сами понимаете. Это или
люди без определенного места жительства, или после тюрьмы. Очень
сложная такая публика...
Есть такая особая десятая палата. Каждый месяц там умирает 5-6
человек. Я зашел, посидел с человеком, пытаясь его понять. Конечно,
говорю ему о Христе, о том, как Бог его любит. А потом прихожу через
неделю, а этого человека уже нет. Но есть и такие, с которыми мы
постоянно общаемся, разбираем Слово Божье, молимся. Некоторые
уже хотят принять крещение. Мы сеем, а Бог делает все остальное.
Теперь насчет туберкулеза.
После освобождения я стал на учет. Сделал снимки, сдал анализы.
Врачи мне: "Чем ты болел? Туберкулезом? Как? - у тебя тут вообще
ничего нет. Легкие нормальные, только рубцы: когда-то что-то было". Я
вышел и расплакался: "Боже, я вообще не рассчитывал, не ожидал,
что Ты так сделаешь!" И когда я рассказал, что у меня было, медики
удивлялись:
- Как? Двусторонний распад легких? Три месяца назад? Такого не
бывает!
С Богом бывает! - говорил я.
Мое пожелание для всех, кто будет читать это свидетельство, чтобы
люди всегда знали, что для них есть надежда. Если Бог такого, как я
смог вытащить, то Он любого готов простить и принять.