Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом
твой» (Деян.16:31) – обетование, которое исполняется в моей жизни!
Не знаю, как так получилось, но я с детства знала о Боге, но, как и все
"неверующие" люди обращалась к Богу, когда было очень трудно или
мне нужно что-то было. Иногда молилась, читала, псалмы и Библию.
Несколько раз начинала ходить в разные церкви и молодежные
движения, но, в конце концов, все равно пошла по пути этого мира.
Помню, как мы после очередного молодежного собрания стояли с
подругами, курили и пели: «Бог любит тебя, Бог любит меня...» Думаю,
что уже тогда было посеяно слово, и когда пришли настоящие
трудности, я знала куда обратиться.
Мой брат стал наркоманом. Это было самое ужасное время в моей
жизни: полная разруха в доме, семье, работе, постоянный страх, что
он не придет домой или за ним придет милиция, или что кто-то узнает
– и позор ляжет на мою семью, или он умрет где-нибудь от
передозировки (что тогда мне казалось наилучшим выходом).
Как мы только его не уговаривали, лечили, закрывали дома, увозили,
кодировали, – ничего не помигало. Помню, как ночью не спала,
простирала в его сторону руки (тогда я и не знала, что обычно так и
молятся) и просила Бога, чтобы Он помог моему брату обрести
свободу.
…И вот узнали о реабилитационном центре, схватились как за
последнюю надежду и отправили его туда. Но проблемы не
закончились: милиция его искала, и он несколько раз убегал с
программы, а потом под страхом тюрьмы все-таки остался. Там они
изучали Библию и восхваляли Господа. Именно там, в Боге он обрел
свободу.
Мы с родителями не очень-то жаждали ходить в церковь, мы были
увлечены миром, у меня была любовь, которая, казалось, на всю
жизнь, моя судьба и т.п.
После очередного побега брата все-таки пришли в церковь, чтобы
поговорить о возвращении брата в программу и как-то получилось, что
время от времени стали ходить в церковь, так, чтобы повидаться с
братом, а он все это время молился о спасении всей семьи.
Потом любовь моя закончилась очень уж неожиданно, и в жизнь
пришло самое огромное разочарование. Мне не хотелось даже жить,
но брат поддержал и пригласил на ячейку, потом на молодежку.
Яначала ходить чаще на служения, искать Бога. Жизнь начала
приобретать новые краски, я обрела мир и покой. Бросила курить, хотя
не могла этого сделать в течение 10 лет, отказалась от алкоголя.
Бог полностью изменил мою жизнь и брата. Я бесконечно рада этому и
не перестаю благодарить Бога.
Помимо этого сейчас мой брат помогает таким же ребятам как он,
служит Богу и Бог охраняет его. И даже когда у него были срывы, и он
возвращался к наркотикам, Бог помогал ему раскаяться и вернуться в
Его Дом, хотя обычно после такого многие парни возвращаются к
прошлому.
Бог держит брата в Своей руке, помогает, благословляет. Я тоже служу
Богу в группе восхваления.
Бог благословил меня хорошей работой и помогает во всех
начинаниях. Сейчас мы молимся о наших родителях и о всей семье, и
верим, что они будут спасены. Уже сейчас Бог меняет их отношение,
они чаще стали ходить в церковь.
И я знаю, БОГ ВЕРЕН, И МОЙ ДОМ БУДЕТ СПАСЕН!!!!!!
Показаны сообщения с ярлыком Победа над АЛКОГОЛИЗМОМ. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Победа над АЛКОГОЛИЗМОМ. Показать все сообщения
воскресенье, 18 июля 2010 г.
Бог не забыл обо мне
15 лет назад под густым покровом тайны погибла лучшая
подводная лодка Советского Союза «Комсомолец». В нашем
распоряжении оказался рассказ одного из немногих выживших
членов экипажа подводной лодки, мичмана Виктора Слюсаренко.
Он рассказал об истории строительства, первого и последнего
выхода атомной субмарины на боевое дежурство, обстоятельств
её таинственной гибели и о своём чудесном спасении.
- Какие причины вас побудили связать свою жизнь с
флотом?
- Как и всех совершеннолетних парней, меня в свое время
забрали служить в армию. На флот попал потому, что на
"гражданке" занимался в секции подводного плавания. Особых
достижений в этом виде спорта за собой не припомню, но в
военкомате это оценили. О морской профессии мечтал еще с
детства, после окончания школы даже поехал поступать в
Николаевское морское училище. Но возрастом не вышел, нужно
было подождать с полгодика, вот я и ждал, работая на заводе
фрезеровщиком… Оттуда и призвали в армию, на Кольский
полуостров, попал на атомную подлодку. На тот период времени
наша субмарина считалась самой современной. Служил с
удовольствием, два года пролетели незаметно. Подписав
контракт, остался в армии, - в одном из штабов, - занимался
личными делами - бумажки перебирал. Такая работа была мне не
по сердцу, подумывал о том, чтобы снова вернуться на подлодку.
Тогда как раз только-только стали формировать второй,
запасной, экипаж для "Комсомольца".
- С самого начала подводное судно называлось
"Комсомольцем" или были какие-то другие, рабочие,
названия?
- Кодовое название подлодки еще со строительных времен -
"Плавник". На борту субмарины было закреплено т.н.
оборудование "Плавник", за рубкой установили своеобразные
оперения, так что было похоже на плавник. По конструкции она
была первой и единственной в своем роде. Только на ее
проектирование понадобилось десять лет, еще столько же на
строительство. Никакая другая советская подлодка не
создавалась столь долго. Причем, когда строили "Плавник",
ходили разные слухи; истинное предназначении подлодки на
флоте почти никто знал, за исключением ограниченного круга
специалистов. Мы догадывались, что "Плавник" - сверхсекретная
субмарина. Создавалась она, как первое и лучшее глубоководное
судно. В то время советские подлодки уступали американским по
определенным параметрам, наши флотоводцы знали, например,
что они нас "слышат" в океане, а мы их нет. Наши лодки могли
погружаться максимум на 300 метров. Поэтому и сконструировали
такую глубоководную лодку, чтобы американцам "нос утереть".
Она могла без проблем опускаться на глубину до 1.000 метров.
Боевых аналогов "Плавнику" в мире не оказалось ни тогда, ни
теперь.
- Как вы думаете, почему никто в мире ни до
"Комсомольца" ни после него так и построил столь
глубоководной субмарины?
- Строительство "Комсомольца" обошлось советской казне в
300-400 млн. инвалютных рублей (инвалютные рубли стоили
тогда гораздо больше американских долларов). Согласитесь,
колоссальная сумма. Если пересчитать на современные деньги, то
получится где-то 1 млрд. рублей, что соизмеримо со
строительством трех (!) современных подводных лодок. Думаю,
что дороговизна и стала главной причиной, по которой Советы
так и не решились повторить эксперимент с "Комсомольцем".
Потом она была первой в Союзе, чей корпус конструировался из
сверхпрочного титана, что оказалось весьма трудоемким
процессом. На "Комсомольце" установили самое новейшее
оборудование, и никто не знал, как оно поведет себя во время
испытаний. Поскольку лодка была в единственном экземпляре, то
получила статус экспериментальной, ею дорожили.
- Значит, не так просто было попасть в экипаж
"Комсомольца"-"Плавника"?
- Действительно, экипажи подбирались особым образом. Первый
- так тот с самого начала конструирования был вместе с лодкой,
состоял исключительно из офицеров и мичманов; второй -
формировался в экстренном режиме и только потому, что на
завершающем этапе строительства спохватились, а кто же в
случае чего заменит первый экипаж? Я как раз подумывал о
новом месте службы. В принципе, мог бы выбрать себе любую
подводную лодку, ведь служил, как и говорил, в отделе кадров
штаба. Узнал, что стажируется экипаж для новой секретной
субмарины, а я был хорошо знаком с командиром, капитаном
второго ранга Ваниным, подошел к нему, предложил свою
кандидатуру, он согласился.
- Вы знали, что будете служить на "непотопляемой" лодке?
- Долго нам внушали, что наша лодка настолько уникальна и,
чтобы ее утопить, еще надо суметь. Хотя, наверное, первый
экипаж смотрел на дело более трезво, чем второй, потому мы
знали лодку чуть хуже. Все основные испытания проводил
именно первый экипаж, нам же первое время доставались
учебные процессы. Хотя второй экипаж и "горел" желанием
выйти в море, создавалось впечатление, что командир не совсем
нам доверяет. Правда, со временем, все выровнялось…
- Как подлодка была переименована в "Комсомолец"?
- Наш экипаж долго ждал, когда же, наконец, случится первый
выход на боевую службу, в первое автономное плавание… Между
собой у нас сложились особые дружеские взаимоотношения, "на
суше" многие из членов команды тесно общались, вместе
проводили праздники, выходные. Все это также было частью
подготовки к боевой службе. И вот буквально за три недели до
выхода в море, наш замполит, очень деятельный человек, пробил
для "Плавника" новое название - "Комсомолец". Никто это
новшество не воспринял… Все привыкли к старому её названию,
очевидна была и карьеристская направленность переименования,
а потом, в условиях катастрофы этот человек вел себя очень
позорно. Кроме того, ведь был уже 1989 год, время свободы и
гласности, ник ого уже идеологией не обманешь, и потому
переименование казалось еще более странным.
- Служба на секретной подлодке, предполагала, наверное,
партийную принадлежность, а ведь вы, насколько мне
известно, не были членом партии. Как так?
- На "Комсомольце" все офицеры были партийцами, но
принадлежность к партии была принципиальна только для
связистов, из-за особого допуска к секретным документам.
Давили и на меня, но я уже тогда скептически относился к
партии, и всячески отговаривался. И когда наш замполит
окончательно меня достал, я ответил ему, что не могу быть
членом партии, потому что жалко партийные взносы платить, на
том и порешили. Времена были иные, и я как был беспартийным,
так им и отправился в это последнее плавание. Я верил не в
партию, а в себя, на полную катушку используя возможности,
которые давала судьба. Это сейчас понимаю, что меня вел Бог,
тогда же думал иначе, еще и удивлялся тому что, за чтобы не
взялся - все получалось.
- Но давайте поговорим о той самой роковой для
"Комсомольца" "автономке". Что тогда случилось на самом
деле?
- Вышли в море мы зимой, в феврале. Перед нами были
поставлены задачи - обнаружить подлодки НАТО и следить за
ними. И чем больше оказывалось таких "контактов", тем выгоднее
было (во всех смыслах) экипажу. За неполный месяц боевого
выхода у нас произошло семь контактов с иностранными
субмаринами, что по тем условиям казалось невероятным.
Последний раз следили за одной из подлодок целых 18 часов,
пока она, наконец, не "сбежала" в территориальные воды другой
страны. Вообще приказ был следить за лодками НАТО,
находящимися на учении. Но к нашему подходу в тот район
учения закончились, и в результате мы попали "к шапочному
разбору". В этом виновата наша разведка, её просчет.
Возвращаясь из Атлантического океана, получили приказ вести
патрулирование в Северном море - вдоль берегов Норвегии. Вот
тогда-то и случилась катастрофа. На календаре было 7 апреля, а
на часах - 11 утра.
- А что делали вы в это время?
- Спал. Резкий тревожный сигнал поднял весь экипаж на ноги. По
громкой радиосвязи шел дубляж: "Аварийная тревога!
Фактический пожар в 7 отсеке!" Я сразу же побежал на свой пост,
по дороге узнал, что в седьмом отсеке никто не выходит на связь.
Судя по приборному щитку, температура там поднялась до 700
градусов по Цельсию. Всем было ясно, что на лодке случился
серьезный пожар. Поступил приказ: "Проникнуть в
"необитаемые" - 4, 5 и 6 отсеки и на месте проверить
обстановку". Кто-то из офицеров или мичманов доложил, что
седьмой отсек наполняется дымом, что дышать становится все
труднее и труднее, что очевиден выброс гидравлики из-под
турбогенератора. Потом выяснилось, то была не гидравлика, а
масло. Почему я знаю все эти подробности? Уже после аварии,
служа в Киеве, попал на прием к тогдашнему секретарю ЦК КПСС
по оборонным вопросам Олегу Бакланову. Во время пресс-
конференции, ему задавали много вопросов по трагедии с
"Комсомольцем", и вот один журналист сказал, что версия гибели
Бакланова противоречит той, которая есть у мичмана
Слюсаренко. Меня тут же из Киева "доставили" в Москву. Из
разговора с ним я понял, что журналисты попросту его
спровоцировали. Тем не менее, он предоставил мне возможность
изучить все (!) документы, касающиеся аварии.
- И что же вы узнали из того, что вам было неизвестно?
- Оказалось, что возгорание произошло на глубине 350 метров.
Причем, до сих пор точно не установлены причины. По одной из
версий - произошло короткое замыкание в насосе гидравлики
управления горизонтальными кормовыми рулями. По другой -
взорвались масляные сепараторы. В первые мгновения пожара
температура моментально подскочила сначала до 700, а вскоре и
до 1000 градусов по Цельсию. Масло стало поступать в отсек, где
хранилось полтонны заспиртованного хлеба, 40 банок
регенерации, оставшихся после гидролиза кислорода из воды.
Вся эта "гремучая смесь" (горящее масло, спирт, взрывающееся
кислородные банки) перекинулось и в соседние помещения.
Причем, причиной стала явная бесхозяйственность, никто не
имел права сваливать столь горючие материалы и
заспиртованный хлеб с таком опасном месте. Как только
случилась авария, командир дал команду всплывать. Тут же
произошла автоматическая остановка атомного реактора.
Энергоснабжение перешло на батареи, а батареи оказались
настолько слабыми, что уже через 10-20 минут начали садиться.
Лодка "потеряла ход" и стала проваливаться на глубину.
Командир принял решение "продуть" главный балласт сжатым
воздухом. Сжатый воздух сквозь прогоревшие прокладки "ушел"
в аварийные 6-ой и 7-ой отсеки. В результате там прогорело все,
что могло прогореть, внутри отсека создалось избыточное
давление, которое "погнало" раскаленное масло в другие отсеки.
Выброс масла в 4-ом отсеке, как из огнемета расстрелял
восьмерых членов экипажа. Возгорание в третьем отсеке удалось
потушить. Угарный газ распространился по всем системам,
повсеместно в лодке происходили короткие замыкания,
остановился пожарный насос вентиляции атомного реактора, что
вполне бы могло привести к тепловому взрыву - такому, знаете,
маленькому Чернобылю. Сейчас думаю, что все обстоятельства
только способствовали катастрофе, как один, и нас спасло только
чудо. Спасло то, что сработала автоматическая защита,
переключившая питание на восстановление нормальной
температуры. Всплывшую на поверхность лодку решили
провентилировать…
- Сразу ли удалось передать на берег сигнал SOS?
- Только через 40 минут после аварии, причем, еще долго на
берегу не могли вычислить: Что за лодка терпит бедствие? В
каком районе? Оказалось, что наш сигнал проходил с большими
искажениями. Считаю, что экипаж в какие-то минуты в начале
несерьезно отнесся к пожарной угрозе. Лодку дифферентовали,
на поверхности она накренилась на корму на 3 градуса,
произошла разгерметизация некоторых отсеков. Командир
посчитал, что загерметизировать их возможно только после
вентиляции, но расчет оказался неверным, и субмарина стала
неконтролируемо заполняться водой. Предполагают, что
титановая обшивка не выдержала перепадов температуры внутри
и за бортом, что привело к ее трещине. Или из-за перепада
давления в балластных цистернах прорвало прочный корпус
лодки. Пожар при этом тушился, но зато внутрь поступала вода.
- Каковы были ваши задачи мичмана Слюсаренко в этих
условиях?
- По приказу командира в 5-ом отсеке я помогал выносить
обожженных взрывом людей. Уровень предельной концентрации
углекислого газа превышал норму в 8 раз, без специального
аппарата находиться в отсеке было нельзя. На весь экипаж
оказалось всего 30 аппаратов, вот вам результат экономии.
Знаете, почему прогорели прокладки? Как правило, на подлодки
ставили медные прокладки, в нашем случае решили сэкономить и
установили пластмассовые. Таких мелких недоработок набралось
немало, вот они то и погубили "Комсомолец". Это как на
"Титанике" - не следили за айсбергами, гнали корабль на
предельной скорости, не взяли должного количества шлюпок. У
нас, на самой лучшей подлодке Советов, было то же самое. У нас
были и гидрокостюмы, и водолазное снаряжение, и много чего
еще, но они были не подготовлены к использованию, потому что
никто не рассчитывали, я бы даже сказал, не допускал
возможность аварии. Самоуверенность - страшная штука! После
всплытия лодки весь экипаж выбрался на палубу, вокруг было
открытое море. Лодка тонула, нам нужно было куда-то и на чем
плыть, но куда и на чем - никто не знал? Два имеющихся на
субмарине спасательных плота, были запакованы в специальные
контейнеры, такие же прочные, как сама лодка. Нужно было
выдернуть чеку, дернуть рычаг, плот опрокидывался и сам
надувался, все было автоматизировано. Проблема заключалась
только в том, что никто из экипажа не знал, где находится эта
самая чека. Эту "тайну" знал только один мичман, и она умерла
вместе с ним, погибшим во время взрывов. От безысходности
люди вручную пытались вскрыть запаянные контейнеры с
лодками. Наконец у них это получилось, плоты "выпрыгнули" из
контейнеров сами и стали надуваться, но один плот отбросило
слишком далеко и люди не смогли до него добраться. Я потом
задавал вопрос старпому: "Почему вы не научили экипаж
пользоваться спецсредствами?" Знаете, что он ответил, цитирую:
"Хорошо, я проведу учения, покажу, как выдернуть чеку, как
опрокинуть этот контейнер в море. А назад-то я этот плот уже не
упакую, он одноразовый. Как прикажете потом его списывать?.."
И нам все все стало ясно.
- В то время как большая часть экипажа "боролась" с
плотами, вы оставались в недрах лодки?
- Действительно, почти весь экипаж эвакуировался, в
"Комсомольце" оставалось человек 10-15, я в их числе. Мне дали
команду выключить все механизмы и оборудование. Внезапно я
почувствовал, что дифферент на корму резко возрос, приборы
показали, что возрос аж в 3 раза. Уже потом, читая материалы
расследования, узнал, что при таком крене выровнять судно
невозможно. Это означало, что лодка была обречена. Поскольку
спасательных жилетов на всех не хватало, командир отдал
команду подготовить к отдаче спасательную капсулу. Я подбежал
к рубке, только успел в нее запрыгнуть, как лодка "встала" почти
на 85 градусов и начала уходить на глубину. Чтобы не упасть,
стал хвататься за все, за что только можно было, из люка внутрь
хлынули потоки воды и периодически гас свет. Я понимал, что
вместе с лодкой иду на глубину, и возврата назад уже не будет.
То был самый страшный момент в моей жизни… Я вживую
испытал то, что испытывают моряки затонувшего корабля,
погружаясь с ним в пучину - никакой надежды на спасение, и
неимоверный страх.
- Что вас спасло?
- При всплытии заклинило рули управления, они так и остались в
положении "на всплытие". И когда лодка оказалась под водой,
благодаря этому снова выровнялась и дальше тонула уже
горизонтально. Но что нас спасло, так это опять непредсказуемые
обстоятельства. Экипаж, остававшийся на палубе, понял, что с
минуты на минуту субмарина начнет погружаться на глубину и
кинулся врассыпную. Нас учили, что от тонущего корабля
образуется воронка, которая затягивает все, что плавает на
поверхности. На самом деле, воронку образует не корабль, а те
пустые пространства в нем, из которых вода вытесняет воздух. И
если их нет, то воронки не будет. Подлодка как раз такой
закрытый корабль, который не образует воронки. Но, видимо, в
тех стрессовых условиях экипаж забыл об этом, потому что люди
изо всех сил стали отплывать от гибнущего судна. Возле самого
люка на рубке сидел мичман Копейко, самый молодой на суде, он
и звание-то получил прямо перед "автономкой". Ему все кричали:
"Прыгай! Прыгай в воду!", а он вместо этого забрался назад в
корабль и захлопнул за собой люк, что повлекло автоматическую
герметизацию "Комсомольца", и вода перестала хлестать изо всех
щелей. До меня донеслись голоса, мне показалось, что они
раздавались где-то поблизости. Я кинулся туда, где кто-то
разговаривал, увидел командира корабля Ванина, офицера
Юдина, мичманов Черникова и Краснодарова. Юдин готовил
спасательную капсулу к всплытию, что там делали остальные - не
знаю. Но мы стали ему помогать в этом. Командир отдал приказ
мне и Краснодарову - закрыть нижний люк и герметизировать
капсулу. А вода все подступала и подступала, пока не начала
бурлить, в капсуле поднялось давление до 5 атмосфер. Несмотря
на нечеловеческие нагрузки, Юдин все-таки справился с задачей.
На мгновение мы свободно вздохнули, и вдруг снаружи раздался
стук. Видимо кто-то внутри лодки сумел добраться до капсулы, и
стал чем-то металлическим стучать в люк. Командир приказал
открыть люк, Юдин не сразу бросился выполнять указание, что
впоследствии и спасло нас. Ванин, видя нашу неспешность,
заорал: "Немедленно открыть люк, там живые люди!". И в это
время все услышали серию взрывов: "Комсомолец" погрузился на
такую глубину, что стали лопаться приборы. Хлопки, треск по
металлу, все внутри лодки ломалось, гремело, кувыркалось…
Спасать было уже некого. В подавленном состоянии мы старались
выполнять команды Ванина: "Отсоединяться! Быстро! Иначе нас
раздавит!". Спасательная капсула не была рассчитана на
большие глубины. Мы стали лихорадочно ее отсоединять, вроде
бы все проделали, как положено, но механизм заклинило. Есть
предположение, что еще на ходовых испытаниях капсулу
"потеряли" в море, и затем, чтобы подобных ЧП не возникало,
решили "намертво" закрепить на болты. Были свидетели, которые
даже видели, как рабочие на верфи ночью намертво закрепляли
эту камеру на лодке. Вот до чего может дойти маразм! Но
вернемся к тем страшным событиям. Мы все понимаем, что тонем,
"победить" болты - не получается.
- Можно ли сказать о том, что вполне отдавали себе отчет -
ваше спасение в Божьих руках?
- Не могу за всех говорить, да и сам я не вполне уверен, что
думал в те минуты о Боге. Зато Бог не забыл обо мне. Вот что
произошло. Черников всеми возможными и невозможными
способами пытался отсоединить капсулу, действовал по
инструкции. Юдин как мог, помогал ему в этом. Решили
прибегнуть к крайнему средству - отсоединить ее сжатым
воздухом, принялись срывать клапана. И тут снова последовала
серия взрывов. Потом установили, что вода попала в батареи,
начал выделяться водород, смешавшись с воздухом, он
сдетонировал, и капсулу оторвало от субмарины взрывом.
Первое, что мы ощутили - сильный удар по ногам, в следующую
минуту увидели, как постепенно все заполняется густым белесым
туманом. Недавно я нашел место из Библии, где говорится, что
так может являться Бог. Но это сейчас. А тогда помню, как Юдин
закатил глаза и начал падать. Мое внимание перехватил какой-то
голос: "Всем включиться в ИДА". Все мы слышали этот приказ,
точно знаю, правда, никто из нас не понял, чей этот голос, но
почти все среагировали на него. Я схватил аппарат, сначала
надел маску, а вот дыхательный мешок второпях не смог
правильно прикрепить (и это после нескольких лет тренировок!),
что меня и спасло… Черников же без особых проблем справился с
дыхательным аппаратом. Сейчас понимаю, что те слова Бог
сказал, никто другой из нас этого просто не мог сделать. Ведь
какая странная ситуация! Для каждого из пятерых есть аппарат!
Все слышали голос-приказ, каждый мог получить спасение.
Потом на комиссии я сказал, что точно не знал, кто дал команду.
Но команда прозвучала, голос говорящего не принадлежал
командиру, а его действия противоречили сказанному. Дело в
том, что маски были старые, а, соответственно, не подогнаны по
лицам, одевать их было трудно. Командир в сердцах бросил нам:
"Да снимите вы, еще успеете". Поэтому он сам и не достал свой
аппарат, хотя слышал команду и вроде бы начал ее выполнять.
Юдин так и не пришел в сознание, нам с Черниковым пришлось
надеть на него дыхательный аппарат. Пока мы возились,
перестали понимать, что происходит с Ваниным и Краснобаевым,
я полез наверх, чтобы посмотреть обстановку. Все эти события
происходили в то время, когда капсула, оторвавшись взрывной
волной от корабля, двигалась к поверхности. Оказалось, что
командир тоже потерял сознание, рядом с ним лежал
неиспользованный дыхательный аппарат. Краснобаев уже не
дышал. Пытался помочь командиру, но одному было не
справиться, принялся звать на помощь Юдина. Ухом уловил звуки
от плеска воды, а краем глаза увидел показания манометра - 400
метров. Немного успокоился, потому что осознал, что все идет
нормально, капсула всплывает. Подумал, что вот сейчас нужно
только надеть маску Ванину. И вдруг неожиданный хлопок
прервал поток мыслей, перед глазами в секунду промелькнули
чьи-то ноги, массив воды, ощутил, как какая-то сила потянула
меня к поверхности. Осознание ситуации пришло от понимания,
что все, я на поверхности, рядом со мной на волнах лежало
безжизненное тело Черникова.
- Безжизненное? Но ведь вы сами говорили, что он был
единственным, кто правильно надел дыхательный
аппарат?
- Все верно, но дело было в том, что когда его вышвырнуло из
капсулы, он упал на грудь, ударившись о воду, воздух из
дыхательного мешка под давлением устремился в легкие и
разорвал их, так наступила мгновенная смерть. Причину смерти
показало вскрытие тела Черникова. Я же остался жить только
потому, что не надел этот самый злополучный дыхательный
мешок правильно.
- Вы были спасены из морской бездны, но ведь вокруг вас
все еще была вода, одна вода…
- В первое мгновение я возрадовался, что живым и невредимым
поднялся с такой глубины, но потом ощутил реальность ситуации
- тонущую капсулу, за которую держался обеими руками,
пронзительный холод воды, вздыбленные волны, разлившийся
мазут и масло, которое попадало в рот да так, что пришлось его
заглатывать. Потом приспособился, волна ударила, вдохнул,
отошла - выдохнул, вот так минут сорок и держался. Не помню
как оказался между спасательным плотом и кораблем. При этом
положение складывалось критическое, никто с судна и с
летавших вокруг самолетов меня не видел, корабль шел прямо на
меня и мог перемолоть своими механизмами. В последнее
мгновение заметили ярко-оранжевый аппарат Черникова, решили
за ним спуститься, и случайно наткнулись на мое уже почти
бессознательное тело. Тогда спаслось с "Комсомольца" тридцать
семь человек. Причем, люди после полутора часов в холодной
воде чувствовали себя вполне нормально; их отогрели, отпоили,
откормили. Желая немного прийти в себя и успокоить нервы,
трое наших офицеров вышли на палубу, покурить. Только
сделали по затяжке, тут же умерли, сердце не выдержало таких
перепадов. Вначале вина за те трагические события возлагалась
на команду субмарины, нас держали в госпитале, как
преступников, но после приказа главкома - ситуация изменилась,
экипаж объявили героями…
- Получается, что гибель "Комсомольска" и ваше чудесное
спасение от смерти ни на шаг вас не приблизило к Богу?
- К сожалению, все так и было. Житейские заботы захватили
меня, представилась возможность получить квартиру в любом
советском городе. Вместе с женой перебрались в Киев, родились
дети, я обосновался на новом месте службы. Казалось, в мою
жизнь пришел покой. Не тут то было. Однажды оставшись один в
квартире (супруга с сыновьями уехала к своим родителям), стал
замечать происходившие вокруг необъяснимые явления - то ваза
сама по себе упадет, то в ванной грохот раздастся. Решил найти
объяснение этому в журналах "Знание". Версий возникло
множество, вплоть до вмешательства представителей
параллельных миров. При этом никак не связывал все это с
религией, с Богом и т.п. Ситуация обострилась до того, что вся
наша семья жила в страхе, дети боялись засыпать по ночам. Чем
бы все закончилось, не знаю, но на помощь к нам пришла одна
соседка из квартиры напротив. Женщина оказалась верующей,
иногда бывала на службах в православном храме, так вот она
стала приносить в наш дом освященную в церкви воду. И
постепенно все успокоилось. Но даже это мне не помогло. Как
был непробиваемым атеистом, так им и остался. Перелом
случился во время очередного дежурства, тогда я служил на
военной базе. Помню, у нас там расплодилось столько собак, что
командир приказал половину перестрелять. И в моей голове
возникла навязчивая идея не просто перестрелять, но каждую
задушить, а внутренний голос прямо-таки толкал: "Встань и
задуши". Как сомнамбула я встал и пошел, чувствуя ужас, но не в
силах сопротивляться. И вдруг сквозь ватную оболочку страха,
опутавшего сознание, донеслось: "Вспомни Бога!" Мне стоило
неимоверных духовных сил призвать Божье имя. То была,
наверное, последняя капля, точнее, переломный момент, если
можно так сказать, от полного неверия в Бога к резкой вере. Я
отчетливо понял, что в этом мире существует как зло, так и
добро. Носитель зла - Дьявол, проводник добра - Бог. Значит,
надо идти к Богу, так для себя и решил….
Хроника гибели АПЛ "Комсомолец":
• 11.02-11.03 На пульте управления общекорабельными
системами АПЛ "Комсомолец" сработал сигнал - пожар в
кормовом отсеке. Объявлена аварийная тревога. Лодка
начала всплытие в надводное положение.
• 11.09 Доклад из 6-го отсека о выбросе в отсек распыленного
масла. Связь с отсеком прервалась.
• 11.16 Подводная лодка всплыла в надводное положение.
Сработала аварийная защита реактора. Начато его
расхолаживание.
• 11.17-11.20 Возгорания сначала в 3-м (центральном), потом
в 4-м (реакторном), затем в 5-м отсеках. Давление в 6-м и
7-м отсеках достигло 13 атмосфер.
• 11.41 Подан сигнал на командный пункт флота.
• 13.50 Потушены пожары во всех отсеках кроме 6-го и 7-го.
Обстановка, по оценке командира, была "в некоторой
степени нормализована".
• 16.24 Взрывы в кормовых отсеках.
• 16.40 ПЛ получила дифферент на корму. Быстрое
поступление воды в 6-й и 7-й отсеки.
• 16.42 Приказ начать эвакуацию экипажа.
• 17.08 С дифферентом 70 градусов лодка затонула.
по материалам сайта "Союз христиан-военнослужащих России"
подводная лодка Советского Союза «Комсомолец». В нашем
распоряжении оказался рассказ одного из немногих выживших
членов экипажа подводной лодки, мичмана Виктора Слюсаренко.
Он рассказал об истории строительства, первого и последнего
выхода атомной субмарины на боевое дежурство, обстоятельств
её таинственной гибели и о своём чудесном спасении.
- Какие причины вас побудили связать свою жизнь с
флотом?
- Как и всех совершеннолетних парней, меня в свое время
забрали служить в армию. На флот попал потому, что на
"гражданке" занимался в секции подводного плавания. Особых
достижений в этом виде спорта за собой не припомню, но в
военкомате это оценили. О морской профессии мечтал еще с
детства, после окончания школы даже поехал поступать в
Николаевское морское училище. Но возрастом не вышел, нужно
было подождать с полгодика, вот я и ждал, работая на заводе
фрезеровщиком… Оттуда и призвали в армию, на Кольский
полуостров, попал на атомную подлодку. На тот период времени
наша субмарина считалась самой современной. Служил с
удовольствием, два года пролетели незаметно. Подписав
контракт, остался в армии, - в одном из штабов, - занимался
личными делами - бумажки перебирал. Такая работа была мне не
по сердцу, подумывал о том, чтобы снова вернуться на подлодку.
Тогда как раз только-только стали формировать второй,
запасной, экипаж для "Комсомольца".
- С самого начала подводное судно называлось
"Комсомольцем" или были какие-то другие, рабочие,
названия?
- Кодовое название подлодки еще со строительных времен -
"Плавник". На борту субмарины было закреплено т.н.
оборудование "Плавник", за рубкой установили своеобразные
оперения, так что было похоже на плавник. По конструкции она
была первой и единственной в своем роде. Только на ее
проектирование понадобилось десять лет, еще столько же на
строительство. Никакая другая советская подлодка не
создавалась столь долго. Причем, когда строили "Плавник",
ходили разные слухи; истинное предназначении подлодки на
флоте почти никто знал, за исключением ограниченного круга
специалистов. Мы догадывались, что "Плавник" - сверхсекретная
субмарина. Создавалась она, как первое и лучшее глубоководное
судно. В то время советские подлодки уступали американским по
определенным параметрам, наши флотоводцы знали, например,
что они нас "слышат" в океане, а мы их нет. Наши лодки могли
погружаться максимум на 300 метров. Поэтому и сконструировали
такую глубоководную лодку, чтобы американцам "нос утереть".
Она могла без проблем опускаться на глубину до 1.000 метров.
Боевых аналогов "Плавнику" в мире не оказалось ни тогда, ни
теперь.
- Как вы думаете, почему никто в мире ни до
"Комсомольца" ни после него так и построил столь
глубоководной субмарины?
- Строительство "Комсомольца" обошлось советской казне в
300-400 млн. инвалютных рублей (инвалютные рубли стоили
тогда гораздо больше американских долларов). Согласитесь,
колоссальная сумма. Если пересчитать на современные деньги, то
получится где-то 1 млрд. рублей, что соизмеримо со
строительством трех (!) современных подводных лодок. Думаю,
что дороговизна и стала главной причиной, по которой Советы
так и не решились повторить эксперимент с "Комсомольцем".
Потом она была первой в Союзе, чей корпус конструировался из
сверхпрочного титана, что оказалось весьма трудоемким
процессом. На "Комсомольце" установили самое новейшее
оборудование, и никто не знал, как оно поведет себя во время
испытаний. Поскольку лодка была в единственном экземпляре, то
получила статус экспериментальной, ею дорожили.
- Значит, не так просто было попасть в экипаж
"Комсомольца"-"Плавника"?
- Действительно, экипажи подбирались особым образом. Первый
- так тот с самого начала конструирования был вместе с лодкой,
состоял исключительно из офицеров и мичманов; второй -
формировался в экстренном режиме и только потому, что на
завершающем этапе строительства спохватились, а кто же в
случае чего заменит первый экипаж? Я как раз подумывал о
новом месте службы. В принципе, мог бы выбрать себе любую
подводную лодку, ведь служил, как и говорил, в отделе кадров
штаба. Узнал, что стажируется экипаж для новой секретной
субмарины, а я был хорошо знаком с командиром, капитаном
второго ранга Ваниным, подошел к нему, предложил свою
кандидатуру, он согласился.
- Вы знали, что будете служить на "непотопляемой" лодке?
- Долго нам внушали, что наша лодка настолько уникальна и,
чтобы ее утопить, еще надо суметь. Хотя, наверное, первый
экипаж смотрел на дело более трезво, чем второй, потому мы
знали лодку чуть хуже. Все основные испытания проводил
именно первый экипаж, нам же первое время доставались
учебные процессы. Хотя второй экипаж и "горел" желанием
выйти в море, создавалось впечатление, что командир не совсем
нам доверяет. Правда, со временем, все выровнялось…
- Как подлодка была переименована в "Комсомолец"?
- Наш экипаж долго ждал, когда же, наконец, случится первый
выход на боевую службу, в первое автономное плавание… Между
собой у нас сложились особые дружеские взаимоотношения, "на
суше" многие из членов команды тесно общались, вместе
проводили праздники, выходные. Все это также было частью
подготовки к боевой службе. И вот буквально за три недели до
выхода в море, наш замполит, очень деятельный человек, пробил
для "Плавника" новое название - "Комсомолец". Никто это
новшество не воспринял… Все привыкли к старому её названию,
очевидна была и карьеристская направленность переименования,
а потом, в условиях катастрофы этот человек вел себя очень
позорно. Кроме того, ведь был уже 1989 год, время свободы и
гласности, ник ого уже идеологией не обманешь, и потому
переименование казалось еще более странным.
- Служба на секретной подлодке, предполагала, наверное,
партийную принадлежность, а ведь вы, насколько мне
известно, не были членом партии. Как так?
- На "Комсомольце" все офицеры были партийцами, но
принадлежность к партии была принципиальна только для
связистов, из-за особого допуска к секретным документам.
Давили и на меня, но я уже тогда скептически относился к
партии, и всячески отговаривался. И когда наш замполит
окончательно меня достал, я ответил ему, что не могу быть
членом партии, потому что жалко партийные взносы платить, на
том и порешили. Времена были иные, и я как был беспартийным,
так им и отправился в это последнее плавание. Я верил не в
партию, а в себя, на полную катушку используя возможности,
которые давала судьба. Это сейчас понимаю, что меня вел Бог,
тогда же думал иначе, еще и удивлялся тому что, за чтобы не
взялся - все получалось.
- Но давайте поговорим о той самой роковой для
"Комсомольца" "автономке". Что тогда случилось на самом
деле?
- Вышли в море мы зимой, в феврале. Перед нами были
поставлены задачи - обнаружить подлодки НАТО и следить за
ними. И чем больше оказывалось таких "контактов", тем выгоднее
было (во всех смыслах) экипажу. За неполный месяц боевого
выхода у нас произошло семь контактов с иностранными
субмаринами, что по тем условиям казалось невероятным.
Последний раз следили за одной из подлодок целых 18 часов,
пока она, наконец, не "сбежала" в территориальные воды другой
страны. Вообще приказ был следить за лодками НАТО,
находящимися на учении. Но к нашему подходу в тот район
учения закончились, и в результате мы попали "к шапочному
разбору". В этом виновата наша разведка, её просчет.
Возвращаясь из Атлантического океана, получили приказ вести
патрулирование в Северном море - вдоль берегов Норвегии. Вот
тогда-то и случилась катастрофа. На календаре было 7 апреля, а
на часах - 11 утра.
- А что делали вы в это время?
- Спал. Резкий тревожный сигнал поднял весь экипаж на ноги. По
громкой радиосвязи шел дубляж: "Аварийная тревога!
Фактический пожар в 7 отсеке!" Я сразу же побежал на свой пост,
по дороге узнал, что в седьмом отсеке никто не выходит на связь.
Судя по приборному щитку, температура там поднялась до 700
градусов по Цельсию. Всем было ясно, что на лодке случился
серьезный пожар. Поступил приказ: "Проникнуть в
"необитаемые" - 4, 5 и 6 отсеки и на месте проверить
обстановку". Кто-то из офицеров или мичманов доложил, что
седьмой отсек наполняется дымом, что дышать становится все
труднее и труднее, что очевиден выброс гидравлики из-под
турбогенератора. Потом выяснилось, то была не гидравлика, а
масло. Почему я знаю все эти подробности? Уже после аварии,
служа в Киеве, попал на прием к тогдашнему секретарю ЦК КПСС
по оборонным вопросам Олегу Бакланову. Во время пресс-
конференции, ему задавали много вопросов по трагедии с
"Комсомольцем", и вот один журналист сказал, что версия гибели
Бакланова противоречит той, которая есть у мичмана
Слюсаренко. Меня тут же из Киева "доставили" в Москву. Из
разговора с ним я понял, что журналисты попросту его
спровоцировали. Тем не менее, он предоставил мне возможность
изучить все (!) документы, касающиеся аварии.
- И что же вы узнали из того, что вам было неизвестно?
- Оказалось, что возгорание произошло на глубине 350 метров.
Причем, до сих пор точно не установлены причины. По одной из
версий - произошло короткое замыкание в насосе гидравлики
управления горизонтальными кормовыми рулями. По другой -
взорвались масляные сепараторы. В первые мгновения пожара
температура моментально подскочила сначала до 700, а вскоре и
до 1000 градусов по Цельсию. Масло стало поступать в отсек, где
хранилось полтонны заспиртованного хлеба, 40 банок
регенерации, оставшихся после гидролиза кислорода из воды.
Вся эта "гремучая смесь" (горящее масло, спирт, взрывающееся
кислородные банки) перекинулось и в соседние помещения.
Причем, причиной стала явная бесхозяйственность, никто не
имел права сваливать столь горючие материалы и
заспиртованный хлеб с таком опасном месте. Как только
случилась авария, командир дал команду всплывать. Тут же
произошла автоматическая остановка атомного реактора.
Энергоснабжение перешло на батареи, а батареи оказались
настолько слабыми, что уже через 10-20 минут начали садиться.
Лодка "потеряла ход" и стала проваливаться на глубину.
Командир принял решение "продуть" главный балласт сжатым
воздухом. Сжатый воздух сквозь прогоревшие прокладки "ушел"
в аварийные 6-ой и 7-ой отсеки. В результате там прогорело все,
что могло прогореть, внутри отсека создалось избыточное
давление, которое "погнало" раскаленное масло в другие отсеки.
Выброс масла в 4-ом отсеке, как из огнемета расстрелял
восьмерых членов экипажа. Возгорание в третьем отсеке удалось
потушить. Угарный газ распространился по всем системам,
повсеместно в лодке происходили короткие замыкания,
остановился пожарный насос вентиляции атомного реактора, что
вполне бы могло привести к тепловому взрыву - такому, знаете,
маленькому Чернобылю. Сейчас думаю, что все обстоятельства
только способствовали катастрофе, как один, и нас спасло только
чудо. Спасло то, что сработала автоматическая защита,
переключившая питание на восстановление нормальной
температуры. Всплывшую на поверхность лодку решили
провентилировать…
- Сразу ли удалось передать на берег сигнал SOS?
- Только через 40 минут после аварии, причем, еще долго на
берегу не могли вычислить: Что за лодка терпит бедствие? В
каком районе? Оказалось, что наш сигнал проходил с большими
искажениями. Считаю, что экипаж в какие-то минуты в начале
несерьезно отнесся к пожарной угрозе. Лодку дифферентовали,
на поверхности она накренилась на корму на 3 градуса,
произошла разгерметизация некоторых отсеков. Командир
посчитал, что загерметизировать их возможно только после
вентиляции, но расчет оказался неверным, и субмарина стала
неконтролируемо заполняться водой. Предполагают, что
титановая обшивка не выдержала перепадов температуры внутри
и за бортом, что привело к ее трещине. Или из-за перепада
давления в балластных цистернах прорвало прочный корпус
лодки. Пожар при этом тушился, но зато внутрь поступала вода.
- Каковы были ваши задачи мичмана Слюсаренко в этих
условиях?
- По приказу командира в 5-ом отсеке я помогал выносить
обожженных взрывом людей. Уровень предельной концентрации
углекислого газа превышал норму в 8 раз, без специального
аппарата находиться в отсеке было нельзя. На весь экипаж
оказалось всего 30 аппаратов, вот вам результат экономии.
Знаете, почему прогорели прокладки? Как правило, на подлодки
ставили медные прокладки, в нашем случае решили сэкономить и
установили пластмассовые. Таких мелких недоработок набралось
немало, вот они то и погубили "Комсомолец". Это как на
"Титанике" - не следили за айсбергами, гнали корабль на
предельной скорости, не взяли должного количества шлюпок. У
нас, на самой лучшей подлодке Советов, было то же самое. У нас
были и гидрокостюмы, и водолазное снаряжение, и много чего
еще, но они были не подготовлены к использованию, потому что
никто не рассчитывали, я бы даже сказал, не допускал
возможность аварии. Самоуверенность - страшная штука! После
всплытия лодки весь экипаж выбрался на палубу, вокруг было
открытое море. Лодка тонула, нам нужно было куда-то и на чем
плыть, но куда и на чем - никто не знал? Два имеющихся на
субмарине спасательных плота, были запакованы в специальные
контейнеры, такие же прочные, как сама лодка. Нужно было
выдернуть чеку, дернуть рычаг, плот опрокидывался и сам
надувался, все было автоматизировано. Проблема заключалась
только в том, что никто из экипажа не знал, где находится эта
самая чека. Эту "тайну" знал только один мичман, и она умерла
вместе с ним, погибшим во время взрывов. От безысходности
люди вручную пытались вскрыть запаянные контейнеры с
лодками. Наконец у них это получилось, плоты "выпрыгнули" из
контейнеров сами и стали надуваться, но один плот отбросило
слишком далеко и люди не смогли до него добраться. Я потом
задавал вопрос старпому: "Почему вы не научили экипаж
пользоваться спецсредствами?" Знаете, что он ответил, цитирую:
"Хорошо, я проведу учения, покажу, как выдернуть чеку, как
опрокинуть этот контейнер в море. А назад-то я этот плот уже не
упакую, он одноразовый. Как прикажете потом его списывать?.."
И нам все все стало ясно.
- В то время как большая часть экипажа "боролась" с
плотами, вы оставались в недрах лодки?
- Действительно, почти весь экипаж эвакуировался, в
"Комсомольце" оставалось человек 10-15, я в их числе. Мне дали
команду выключить все механизмы и оборудование. Внезапно я
почувствовал, что дифферент на корму резко возрос, приборы
показали, что возрос аж в 3 раза. Уже потом, читая материалы
расследования, узнал, что при таком крене выровнять судно
невозможно. Это означало, что лодка была обречена. Поскольку
спасательных жилетов на всех не хватало, командир отдал
команду подготовить к отдаче спасательную капсулу. Я подбежал
к рубке, только успел в нее запрыгнуть, как лодка "встала" почти
на 85 градусов и начала уходить на глубину. Чтобы не упасть,
стал хвататься за все, за что только можно было, из люка внутрь
хлынули потоки воды и периодически гас свет. Я понимал, что
вместе с лодкой иду на глубину, и возврата назад уже не будет.
То был самый страшный момент в моей жизни… Я вживую
испытал то, что испытывают моряки затонувшего корабля,
погружаясь с ним в пучину - никакой надежды на спасение, и
неимоверный страх.
- Что вас спасло?
- При всплытии заклинило рули управления, они так и остались в
положении "на всплытие". И когда лодка оказалась под водой,
благодаря этому снова выровнялась и дальше тонула уже
горизонтально. Но что нас спасло, так это опять непредсказуемые
обстоятельства. Экипаж, остававшийся на палубе, понял, что с
минуты на минуту субмарина начнет погружаться на глубину и
кинулся врассыпную. Нас учили, что от тонущего корабля
образуется воронка, которая затягивает все, что плавает на
поверхности. На самом деле, воронку образует не корабль, а те
пустые пространства в нем, из которых вода вытесняет воздух. И
если их нет, то воронки не будет. Подлодка как раз такой
закрытый корабль, который не образует воронки. Но, видимо, в
тех стрессовых условиях экипаж забыл об этом, потому что люди
изо всех сил стали отплывать от гибнущего судна. Возле самого
люка на рубке сидел мичман Копейко, самый молодой на суде, он
и звание-то получил прямо перед "автономкой". Ему все кричали:
"Прыгай! Прыгай в воду!", а он вместо этого забрался назад в
корабль и захлопнул за собой люк, что повлекло автоматическую
герметизацию "Комсомольца", и вода перестала хлестать изо всех
щелей. До меня донеслись голоса, мне показалось, что они
раздавались где-то поблизости. Я кинулся туда, где кто-то
разговаривал, увидел командира корабля Ванина, офицера
Юдина, мичманов Черникова и Краснодарова. Юдин готовил
спасательную капсулу к всплытию, что там делали остальные - не
знаю. Но мы стали ему помогать в этом. Командир отдал приказ
мне и Краснодарову - закрыть нижний люк и герметизировать
капсулу. А вода все подступала и подступала, пока не начала
бурлить, в капсуле поднялось давление до 5 атмосфер. Несмотря
на нечеловеческие нагрузки, Юдин все-таки справился с задачей.
На мгновение мы свободно вздохнули, и вдруг снаружи раздался
стук. Видимо кто-то внутри лодки сумел добраться до капсулы, и
стал чем-то металлическим стучать в люк. Командир приказал
открыть люк, Юдин не сразу бросился выполнять указание, что
впоследствии и спасло нас. Ванин, видя нашу неспешность,
заорал: "Немедленно открыть люк, там живые люди!". И в это
время все услышали серию взрывов: "Комсомолец" погрузился на
такую глубину, что стали лопаться приборы. Хлопки, треск по
металлу, все внутри лодки ломалось, гремело, кувыркалось…
Спасать было уже некого. В подавленном состоянии мы старались
выполнять команды Ванина: "Отсоединяться! Быстро! Иначе нас
раздавит!". Спасательная капсула не была рассчитана на
большие глубины. Мы стали лихорадочно ее отсоединять, вроде
бы все проделали, как положено, но механизм заклинило. Есть
предположение, что еще на ходовых испытаниях капсулу
"потеряли" в море, и затем, чтобы подобных ЧП не возникало,
решили "намертво" закрепить на болты. Были свидетели, которые
даже видели, как рабочие на верфи ночью намертво закрепляли
эту камеру на лодке. Вот до чего может дойти маразм! Но
вернемся к тем страшным событиям. Мы все понимаем, что тонем,
"победить" болты - не получается.
- Можно ли сказать о том, что вполне отдавали себе отчет -
ваше спасение в Божьих руках?
- Не могу за всех говорить, да и сам я не вполне уверен, что
думал в те минуты о Боге. Зато Бог не забыл обо мне. Вот что
произошло. Черников всеми возможными и невозможными
способами пытался отсоединить капсулу, действовал по
инструкции. Юдин как мог, помогал ему в этом. Решили
прибегнуть к крайнему средству - отсоединить ее сжатым
воздухом, принялись срывать клапана. И тут снова последовала
серия взрывов. Потом установили, что вода попала в батареи,
начал выделяться водород, смешавшись с воздухом, он
сдетонировал, и капсулу оторвало от субмарины взрывом.
Первое, что мы ощутили - сильный удар по ногам, в следующую
минуту увидели, как постепенно все заполняется густым белесым
туманом. Недавно я нашел место из Библии, где говорится, что
так может являться Бог. Но это сейчас. А тогда помню, как Юдин
закатил глаза и начал падать. Мое внимание перехватил какой-то
голос: "Всем включиться в ИДА". Все мы слышали этот приказ,
точно знаю, правда, никто из нас не понял, чей этот голос, но
почти все среагировали на него. Я схватил аппарат, сначала
надел маску, а вот дыхательный мешок второпях не смог
правильно прикрепить (и это после нескольких лет тренировок!),
что меня и спасло… Черников же без особых проблем справился с
дыхательным аппаратом. Сейчас понимаю, что те слова Бог
сказал, никто другой из нас этого просто не мог сделать. Ведь
какая странная ситуация! Для каждого из пятерых есть аппарат!
Все слышали голос-приказ, каждый мог получить спасение.
Потом на комиссии я сказал, что точно не знал, кто дал команду.
Но команда прозвучала, голос говорящего не принадлежал
командиру, а его действия противоречили сказанному. Дело в
том, что маски были старые, а, соответственно, не подогнаны по
лицам, одевать их было трудно. Командир в сердцах бросил нам:
"Да снимите вы, еще успеете". Поэтому он сам и не достал свой
аппарат, хотя слышал команду и вроде бы начал ее выполнять.
Юдин так и не пришел в сознание, нам с Черниковым пришлось
надеть на него дыхательный аппарат. Пока мы возились,
перестали понимать, что происходит с Ваниным и Краснобаевым,
я полез наверх, чтобы посмотреть обстановку. Все эти события
происходили в то время, когда капсула, оторвавшись взрывной
волной от корабля, двигалась к поверхности. Оказалось, что
командир тоже потерял сознание, рядом с ним лежал
неиспользованный дыхательный аппарат. Краснобаев уже не
дышал. Пытался помочь командиру, но одному было не
справиться, принялся звать на помощь Юдина. Ухом уловил звуки
от плеска воды, а краем глаза увидел показания манометра - 400
метров. Немного успокоился, потому что осознал, что все идет
нормально, капсула всплывает. Подумал, что вот сейчас нужно
только надеть маску Ванину. И вдруг неожиданный хлопок
прервал поток мыслей, перед глазами в секунду промелькнули
чьи-то ноги, массив воды, ощутил, как какая-то сила потянула
меня к поверхности. Осознание ситуации пришло от понимания,
что все, я на поверхности, рядом со мной на волнах лежало
безжизненное тело Черникова.
- Безжизненное? Но ведь вы сами говорили, что он был
единственным, кто правильно надел дыхательный
аппарат?
- Все верно, но дело было в том, что когда его вышвырнуло из
капсулы, он упал на грудь, ударившись о воду, воздух из
дыхательного мешка под давлением устремился в легкие и
разорвал их, так наступила мгновенная смерть. Причину смерти
показало вскрытие тела Черникова. Я же остался жить только
потому, что не надел этот самый злополучный дыхательный
мешок правильно.
- Вы были спасены из морской бездны, но ведь вокруг вас
все еще была вода, одна вода…
- В первое мгновение я возрадовался, что живым и невредимым
поднялся с такой глубины, но потом ощутил реальность ситуации
- тонущую капсулу, за которую держался обеими руками,
пронзительный холод воды, вздыбленные волны, разлившийся
мазут и масло, которое попадало в рот да так, что пришлось его
заглатывать. Потом приспособился, волна ударила, вдохнул,
отошла - выдохнул, вот так минут сорок и держался. Не помню
как оказался между спасательным плотом и кораблем. При этом
положение складывалось критическое, никто с судна и с
летавших вокруг самолетов меня не видел, корабль шел прямо на
меня и мог перемолоть своими механизмами. В последнее
мгновение заметили ярко-оранжевый аппарат Черникова, решили
за ним спуститься, и случайно наткнулись на мое уже почти
бессознательное тело. Тогда спаслось с "Комсомольца" тридцать
семь человек. Причем, люди после полутора часов в холодной
воде чувствовали себя вполне нормально; их отогрели, отпоили,
откормили. Желая немного прийти в себя и успокоить нервы,
трое наших офицеров вышли на палубу, покурить. Только
сделали по затяжке, тут же умерли, сердце не выдержало таких
перепадов. Вначале вина за те трагические события возлагалась
на команду субмарины, нас держали в госпитале, как
преступников, но после приказа главкома - ситуация изменилась,
экипаж объявили героями…
- Получается, что гибель "Комсомольска" и ваше чудесное
спасение от смерти ни на шаг вас не приблизило к Богу?
- К сожалению, все так и было. Житейские заботы захватили
меня, представилась возможность получить квартиру в любом
советском городе. Вместе с женой перебрались в Киев, родились
дети, я обосновался на новом месте службы. Казалось, в мою
жизнь пришел покой. Не тут то было. Однажды оставшись один в
квартире (супруга с сыновьями уехала к своим родителям), стал
замечать происходившие вокруг необъяснимые явления - то ваза
сама по себе упадет, то в ванной грохот раздастся. Решил найти
объяснение этому в журналах "Знание". Версий возникло
множество, вплоть до вмешательства представителей
параллельных миров. При этом никак не связывал все это с
религией, с Богом и т.п. Ситуация обострилась до того, что вся
наша семья жила в страхе, дети боялись засыпать по ночам. Чем
бы все закончилось, не знаю, но на помощь к нам пришла одна
соседка из квартиры напротив. Женщина оказалась верующей,
иногда бывала на службах в православном храме, так вот она
стала приносить в наш дом освященную в церкви воду. И
постепенно все успокоилось. Но даже это мне не помогло. Как
был непробиваемым атеистом, так им и остался. Перелом
случился во время очередного дежурства, тогда я служил на
военной базе. Помню, у нас там расплодилось столько собак, что
командир приказал половину перестрелять. И в моей голове
возникла навязчивая идея не просто перестрелять, но каждую
задушить, а внутренний голос прямо-таки толкал: "Встань и
задуши". Как сомнамбула я встал и пошел, чувствуя ужас, но не в
силах сопротивляться. И вдруг сквозь ватную оболочку страха,
опутавшего сознание, донеслось: "Вспомни Бога!" Мне стоило
неимоверных духовных сил призвать Божье имя. То была,
наверное, последняя капля, точнее, переломный момент, если
можно так сказать, от полного неверия в Бога к резкой вере. Я
отчетливо понял, что в этом мире существует как зло, так и
добро. Носитель зла - Дьявол, проводник добра - Бог. Значит,
надо идти к Богу, так для себя и решил….
Хроника гибели АПЛ "Комсомолец":
• 11.02-11.03 На пульте управления общекорабельными
системами АПЛ "Комсомолец" сработал сигнал - пожар в
кормовом отсеке. Объявлена аварийная тревога. Лодка
начала всплытие в надводное положение.
• 11.09 Доклад из 6-го отсека о выбросе в отсек распыленного
масла. Связь с отсеком прервалась.
• 11.16 Подводная лодка всплыла в надводное положение.
Сработала аварийная защита реактора. Начато его
расхолаживание.
• 11.17-11.20 Возгорания сначала в 3-м (центральном), потом
в 4-м (реакторном), затем в 5-м отсеках. Давление в 6-м и
7-м отсеках достигло 13 атмосфер.
• 11.41 Подан сигнал на командный пункт флота.
• 13.50 Потушены пожары во всех отсеках кроме 6-го и 7-го.
Обстановка, по оценке командира, была "в некоторой
степени нормализована".
• 16.24 Взрывы в кормовых отсеках.
• 16.40 ПЛ получила дифферент на корму. Быстрое
поступление воды в 6-й и 7-й отсеки.
• 16.42 Приказ начать эвакуацию экипажа.
• 17.08 С дифферентом 70 градусов лодка затонула.
по материалам сайта "Союз христиан-военнослужащих России"
пятница, 16 июля 2010 г.
Бог всегда был рядом!
Меня зовут Наталья, мне 28 лет. Я пришла к Богу недавно, но хочу
рассказать, как Бог открыл мне Свою любовь и исцелил меня.
Росла я в довольно-таки хорошей семье и была обыкновенным
ребенком, ничем не отличающимся от своих сверстников. Но с
шестнадцати лет в компании с друзьями мы стали понемногу курить и
употреблять алкоголь. Ведь это считалось в порядке вещей, так
проводила свое время почти вся молодежь. Вроде бы не было в этом
ничего особенного, но постепенно курение и алкоголь стали моими
вредными привычками. Когда я это поняла, то решила оставить такой
образ жизни. Но сколько бы я ни делала попыток, как ни старалась, у
меня ничего не получалось. Да, время от времени, конечно, было
затишье, но я постоянно возвращалась к старому, и все начаналось
сначала. Так продолжалось 12 лет, и мне казалось, что я никогда не
найду выход и не избавлюсь от этого. Пока, наконец, я не узнала о
Боге, о Его любви, исцеляющей и освобождающей силе.
В августе этого года я пришла в нашу церковь "Новый Завет" и здесь
встретила Бога - живого, прекрасного и всемогущего.
Раньше я верила, что Бог есть, но думала: кто я такая для Него, чтобы
Он помнил обо мне? Я думала, что слишком незначительна для Бога,
и Ему нет до меня никакого дела. Теперь я узнала о Божьей любви ко
мне и поняла, что раньше дьявол обманывал меня, "подсунув" свою
ложь, в которую я так долго верила. Но я стала Божьим дитем и
поняла, что Бог всегда был рядом со мной, Он всегда любил меня и
заботился о том, чтобы я не погибла. Господь долго искал встречи со
мной, звал меня и ждал, когда я откликнусь и повернусь к Нему. Да,
Бог знал меня, а я не знала Его; Бог помнил меня, а я редко о Нем
вспоминала. Теперь же Иисус стал моим Господом, и свою жизнь я
полностью доверила в Его руки. И мой Бог сделал для меня чудо!
8 ноября, когда наша церковь проводила акцию против наркотиков,
все, пришедшие на это большое служение, молились о полной
свободе и исцелении людей, находящихся в зависимости и рабстве
наркотиков и алкоголя. Я была на служении вместе с мамой и тоже
просила Господа освободить меня от всех моих старых грехов. Тогда я
даже не сразу поняла, что Бог исцелил меня. Но с того самого дня у
меня пропало всякое желание курить и употреблять алкоголь. Господь
Иисус исцелил и избавил меня от всех ужасных вещей, я стала
полностью свободна от этой зависимости.
Очень сильно изменились и мои отношения с родными. Раньше мы с
мамой были чуть ли не врагами, у нас во всем было полное
непонимание. В доме не было ни взаимного уважения, ни любви. Но
Бог принес Свою любовь и мир в наш дом. Пришла любовь, а вместе с
этим взаимопонимание и единство в семью. Мы с мамой теперь, как
близкие подруги. Вместе молимся и получаем ответы от Бога. Мы
стали совсем другими. Видя перемены в нас, стал изменяться и мой
отец. Мои отношения с ним тоже теперь почти дружеские. Благодарю
за все это Господа! Он повернул мою жизнь на 180 градусов. Бог дал
мне совершенно новую жизнь, и мне сейчас даже не верится, что я
была когда-то другим человеком и жила в царстве тьмы.
Я благодарю Господа за это чудо моего спасения и воскрешения для
новой жизни. Благодарю Его за руку помощи, которую Он протянул
мне, за то, что Он поддержал меня и не дал упасть в пропасть греха.
Бог извлек меня из этой пропасти, дал твердое основание в жизни и
открыл ее смысл. Теперь я всем своим сердцем и душой принадлежу
Господу и уже больше никогда не хочу вернуться назад. Я не хочу
больше идти другим путем, потому что мой путь к Богу итак был
долгим и тернистым.
Иисус Христос теперь мой Спаситель и Учитель, Он мой лучший Друг.
Я хочу и буду прославлять своего Бога, как написано в псалме: "Буду
восхвалять Господа, доколе жив; буду петь Богу моему, доколе
есть" (Псалом 145:2). И я очень хочу служить нашему Господу, чтобы
на земле царствовали Божья любовь и мир, чтобы все люди были с
Богом!
Наталья КУЗНЕЦОВА, г.Пермь
По материалу газеты "Новый Завет"
рассказать, как Бог открыл мне Свою любовь и исцелил меня.
Росла я в довольно-таки хорошей семье и была обыкновенным
ребенком, ничем не отличающимся от своих сверстников. Но с
шестнадцати лет в компании с друзьями мы стали понемногу курить и
употреблять алкоголь. Ведь это считалось в порядке вещей, так
проводила свое время почти вся молодежь. Вроде бы не было в этом
ничего особенного, но постепенно курение и алкоголь стали моими
вредными привычками. Когда я это поняла, то решила оставить такой
образ жизни. Но сколько бы я ни делала попыток, как ни старалась, у
меня ничего не получалось. Да, время от времени, конечно, было
затишье, но я постоянно возвращалась к старому, и все начаналось
сначала. Так продолжалось 12 лет, и мне казалось, что я никогда не
найду выход и не избавлюсь от этого. Пока, наконец, я не узнала о
Боге, о Его любви, исцеляющей и освобождающей силе.
В августе этого года я пришла в нашу церковь "Новый Завет" и здесь
встретила Бога - живого, прекрасного и всемогущего.
Раньше я верила, что Бог есть, но думала: кто я такая для Него, чтобы
Он помнил обо мне? Я думала, что слишком незначительна для Бога,
и Ему нет до меня никакого дела. Теперь я узнала о Божьей любви ко
мне и поняла, что раньше дьявол обманывал меня, "подсунув" свою
ложь, в которую я так долго верила. Но я стала Божьим дитем и
поняла, что Бог всегда был рядом со мной, Он всегда любил меня и
заботился о том, чтобы я не погибла. Господь долго искал встречи со
мной, звал меня и ждал, когда я откликнусь и повернусь к Нему. Да,
Бог знал меня, а я не знала Его; Бог помнил меня, а я редко о Нем
вспоминала. Теперь же Иисус стал моим Господом, и свою жизнь я
полностью доверила в Его руки. И мой Бог сделал для меня чудо!
8 ноября, когда наша церковь проводила акцию против наркотиков,
все, пришедшие на это большое служение, молились о полной
свободе и исцелении людей, находящихся в зависимости и рабстве
наркотиков и алкоголя. Я была на служении вместе с мамой и тоже
просила Господа освободить меня от всех моих старых грехов. Тогда я
даже не сразу поняла, что Бог исцелил меня. Но с того самого дня у
меня пропало всякое желание курить и употреблять алкоголь. Господь
Иисус исцелил и избавил меня от всех ужасных вещей, я стала
полностью свободна от этой зависимости.
Очень сильно изменились и мои отношения с родными. Раньше мы с
мамой были чуть ли не врагами, у нас во всем было полное
непонимание. В доме не было ни взаимного уважения, ни любви. Но
Бог принес Свою любовь и мир в наш дом. Пришла любовь, а вместе с
этим взаимопонимание и единство в семью. Мы с мамой теперь, как
близкие подруги. Вместе молимся и получаем ответы от Бога. Мы
стали совсем другими. Видя перемены в нас, стал изменяться и мой
отец. Мои отношения с ним тоже теперь почти дружеские. Благодарю
за все это Господа! Он повернул мою жизнь на 180 градусов. Бог дал
мне совершенно новую жизнь, и мне сейчас даже не верится, что я
была когда-то другим человеком и жила в царстве тьмы.
Я благодарю Господа за это чудо моего спасения и воскрешения для
новой жизни. Благодарю Его за руку помощи, которую Он протянул
мне, за то, что Он поддержал меня и не дал упасть в пропасть греха.
Бог извлек меня из этой пропасти, дал твердое основание в жизни и
открыл ее смысл. Теперь я всем своим сердцем и душой принадлежу
Господу и уже больше никогда не хочу вернуться назад. Я не хочу
больше идти другим путем, потому что мой путь к Богу итак был
долгим и тернистым.
Иисус Христос теперь мой Спаситель и Учитель, Он мой лучший Друг.
Я хочу и буду прославлять своего Бога, как написано в псалме: "Буду
восхвалять Господа, доколе жив; буду петь Богу моему, доколе
есть" (Псалом 145:2). И я очень хочу служить нашему Господу, чтобы
на земле царствовали Божья любовь и мир, чтобы все люди были с
Богом!
Наталья КУЗНЕЦОВА, г.Пермь
По материалу газеты "Новый Завет"
Бог всё-таки меня нашёл
Мама моя была верующей с Украины. Когда я был еще маленьким, мы
были высланы с Западной Украины в безводные степи,
простиравшиеся между Мелитополем и Новой Асканией. Я вспоминаю
детство: мы с мамой ехали за кормом для коров и она рассказывала
мне об Иисусе Христе. Дорога была длинная. Она говорила: "Сынок,
Господь любит тебя. Он будет охранять тебя, но ты не отходи от Него.
Знай, что Иисус Христос живой". Я спросил: "А что Он с неба спустится
и будет охранять меня?" - "Он посылает Ангелов, которые будут
оберегать тебя, пока ты сам сознательно не придешь к Господу, не
покаешься и не примешь водное крещение".
Не так много времени прошло, месяца два. Стояло жаркое лето, и мы
с другом, которому было лет семь, на год больше, чем мне, нашли
большой авиационный снаряд. Тогда после войны мы много находили
оружия. Мы решили из этого снаряда вытащить порох. Когда мы
приступили к осуществлению нашего плана, меня вдруг позвала мама,
и я побежал к ней. Отбежав метров триста, я услышал страшный
взрыв. Когда обернулся, увидел только фонтан земли. Моего друга не
стало...
Будучи студентом консерватории в Москве, я поехал на гастроли в
Североморск и встретил там друга детства, с которым вместе ходили в
сельскую школу. Он стал Героем Советского Союза. В Североморске
его встречали с почестями. Он попросил меня задержаться после
концерта. Мои друзья-артисты поехали поездом в Мурманск , а я
должен был последовать за ними утром на военном самолете. Мой
знакомый пришел в аэропорт провожать меня. Вдруг он неожиданно
говорит: "Ты этим самолетом не полетишь. Давай еще посидим,
поговорим, а следующим рейсом тебя отправят".
Мы зашли с ним в диспетчерскую, он дал разрешение на взлет. Мы
видели, как самолет поднялся, сделал разворот и ... врезался в сопку,
взорвавшись. Мой друг повернулся ко мне и сказал: "Тебя Бог любит,
Он тебя охраняет!" Это сказал неверующий, коммунист, Герой
Советского Союза... Библия говорит: "Не делай себе
кумира" (Второзаконие гл.5, ст.8). Но я сотворил его себе. Я мечтал
стать певцом, артистом и решил добиться цели, чего бы это ни стоило.
Я окончил консерваторию в Москве, затем театральный институт.
В мои планы не входило жениться. По моему представлению, жена,
дети помешали бы моей карьере.
Наступил 1965 год. До этого времени я часто бывал дома, хотя уже и
разъезжал. Тогда уже начал сниматься в кино, пришли первые успехи
и в театре. Я настолько жаждал славы, что решил не жениться. Жена,
дети мешали бы моей карьере. Но, приехав на летние каникулы в
город Херсон подработать денег и увидев Валю, даже не понял, как
мы с ней поженились. Но, правда, сказал ей, что для меня карьера -
это все, это самое главное в жизни. Мы заключили договор, что детей
у нас не будет. Она сначала согласилась, но потом родились дети (у
нас их трое) и начались разводы. Четыре раза я разводился, уезжал,
бросал жену. Однажды в 1973 году мы всей семьей приехали к моей
маме, она жила в Новой Каховке. Я такой гордый, образованный,
знаменитый. У меня было много денег, была слава. Я был уверен в
себе и убежден, что мама будет радоваться за меня. Но она
посмотрела на меня, когда я вошел в дом, заплакала и сказала:
"Сынок, я молюсь за тебя, чтобы Бог спас тебя. Когда же ты сам
придешь к Нему и покаешься? Ведь ты ведешь неподобающий образ
жизни. Ведь ты уже не человек!" Я очень обиделся на нее и сказал, что
ноги моей не будет больше в ее доме. Забрал детей, жену, и мы
уехали. Через два дня после этого разговора мама умерла. Я всегда
очень любил маму. Думал, все может измениться, но любовь к маме
никогда не пройдет. Но почему-то с 1973 года я ни разу о ней не
вспомнил, так был занят суетой жизни. Даже во сне ни разу ее не
видел.
Жизнь наша пошла своим чередом. Я, как уже говорил, четыре раза
разводился с женой, два раза меня выгоняли из театра: я сильно пил.
Два раза меня судили. Валя меня все равно не оставляла. Она
боролась. Меня лечили от алкоголизма экстрасенсы, и колдуны, и
бабки. Ничего не помогало. Мне вшили ампулу. От нее погибли многие:
и Высоцкий, и Даль... В 1991 году я решил покончить жизнь
самоубийством. Продолжалось мое падение. С одной стороны - успех,
деньги, с другой - бездуховность, жизнь без Бога, необъяснимая тоска
вынуждала меня пить. Такая тоска была! Мой знакомый певец
оперного театра, тенор, красивый, талантливый человек, бросился с
пятого этажа. Когда я увидел его, лежащего в гробу, я услышал голос:
"Для чего ты живешь? Ты уже не артист. Ты конченый человек. Ты
мешаешь жить твоим детям. Покончи с этим раз и навсегда. Уйди из
жизни, утопись, повесься - что угодно. Это будет быстрый выход. Раз -
и ты освободишь всех от себя!" Этот голос звучал периодически до
1991 года. Я обдумывал план, как покончить с жизнью. Это был не
голос Бога, Который не хочет нашей гибели, а голос врага душ
человеческих.
Как-то раз я возвращался после спектакля поздно ночью домой. Около
дома меня встретила группа ребят, я их "зацепил", и они меня сильно
поколотили. Я дошел домой и сразу упал в коридоре. У меня были две
собачки. Они легли с двух сторон, и я с собачками так и спал в
коридоре. Утром, когда я поднялся, мне необходима была еще доза
алкоголя. Я был законченным алкоголиком, у меня был цирроз печени,
микро-инфаркт, руки тряслись. В то утро я подошел к зеркалу: это
было страшное зрелище.
Меня поразило то, что впервые за много лет я увидел во сне маму. Мы
с ней - в небе. Она молодая и красивая, и мы пели песню. Я никогда не
писал песен, но в это утро записал и слова, и мелодию.
Через месяц после этого сна, как-то в субботу, когда меня уже
постоянно преследовала мысль о самоубийстве, в театр ко мне
пришли незнакомые люди. Со стороны переулка Чайковского, со
служебного входа, вошла пожилая женщина и сказала мне: "С вами
хотят поговорить братья". Мне стало смешно: у меня нет братьев, есть
только сестра. Потом подошли еще трое мужчин, девушка и сказали:
"Мы пришли спасать душу!" Я подумал, что это какие-то актеры из
другого города. Я же тогда был пьяницей и спросил их : "Ну, как мы
будем спасать душу? В ресторан пойдем?". Они сказали, что
собираются молиться. Мне стало совсем смешно. Я ведь знал, что
молятся в храме. "Что, прямо здесь будем молиться?" - "Да, здесь!" И
они начали молиться. Когда они закончили, я сразу сказал: "Все,
спасибо. Вы меня уже спасли. (Я понял, что это что-то серьезное. А
мне нужно было идти за водкой) - Все, до свидания"! Они пригласили
меня прийти в воскресенье в Дом культуры канатного завода
послушать о Боге и подарили Евангелие. В тот день я опять напился,
опять спал в одежде в коридоре с собаками. Утром, поднявшись,
зашел в комнату к Вале. Мы были в очередном разводе, она меня
терпеть не могла. И когда я пригласил ее в Дом культуры: "Идем Богу
молиться в клуб", она подумала, что я совсем допился. Она очень
грубо на меня закричала: "Совсем ума лишился!". Тут сын, открыв
дверь из другой комнаты, спросил: "Папа, тебя действительно
пригласили? Я тоже пойду". И мы втроем (я, Валя и сын) пошли в Дом
культуры. Меня все удивило, а прежде всего лица верующих: они были
такие жизнерадостные! На сцене маленькие девочки и мальчики,
очень опрятные, пели красивые песни, такие радостные! Впервые я
услышал отрывки из Библии. Читающий предложил тем, кто считает
себя грешником, поднять руку. Я не знаю, как моя рука сама
поднялась, она тряслась, и мне было стыдно. Я вышел вперед и
молился очень искренно: "Господи! Я верю, что Ты сейчас здесь, войди
в мое сердце! Не могу я так больше жить!" После молитвы радость
наполнила меня, руки перестали трястись, появилась уверенность, я
даже как-то весь разогнулся. Я ненавидел раньше людей, но в тот
день любовь наполнила меня, излилась во мне. Я подошел к сыну,
жене. Они меня не узнали.
Часто спрашивают: "Богачёв, когда ты почувствовал себя
христианином? В чём это проявилось?" Когда мы с Валей поженились,
она привела меня к своей маме. Она посмотрела на меня и мы
возненавидели друг друга. Я думал, что всё возможно, но чтобы свою
тёщу полюбить, этого никогда не будет. И вот чудо. В то воскресенье,
после моего покаяния, я вышел из клуба новым человеком, радость
меня переполняла и я думал - ну кому бы, кому бы рассказать об этом.
И вспомнил тёщу, моего врага номер один. Решил, всё, сейчас приду
домой, попрошу у неё прощения, что-то хорошее сделаю, ведь столько
лет я мучил этого человека - 30 лет! Захожу на кухню, тёща стоит ко
мне спиной, готовит. Год назад умер её сын, Валин брат от водки, от
цирроза печени. По православному обычаю она готовила угощение,
выпивку, чтобы на следующий день помянуть покойного. Я смотрю на
её спину. Скажу: "мама", она перепугается, я никогда её так не
называл. И я нежно, нежно так проговорил: "Надежда Ивановна". Не
зная, что я новый человек, она обернулась и как закричит на меня. И
тут я понял, что стал христианином. Не ответив ей грубостью, как
всегда делал, я вышел в другую комнату, стал на колени и сказал:
"Господи, прости меня и маму". И Господь дал мне силу, чтобы я смог
себя сдержать. Библия говорит: "Господь - сила моя и песнь. Он
соделался моим спасением" (Пс.117:14). Господь дал мне силу. И
потом Он дал мне песню. Это было воскресение. В понедельник у нас
в театре выходной. Во вторник иду на работу. Сколько лет был в
темноте, в этой мерзости, в грязи, а тут иду счастливый, радостный.
Душа поёт, радуюсь всему, что вижу вокруг. Подхожу к театру, а у
служебного входа стоит директор театра, мои коллеги и все смотрят на
меня. И вдруг директор говорит: "Богачёв, что, машину выиграл?" Я
говорю: "А почему ты спрашиваешь?" "Ты весь сияешь". "Нет, я не
машину выиграл, это меня Бог нашёл". А...а, - он покрутил у виска
пальцем. Понятно. Сейчас уже и моя теща - моя мама - стала
христианкой. Слава Богу! Как она сердилась вначале, когда мы с
Валей стали христианами. Говорила, что у нее свой Бог, но не имела
мира в сердце.
Тридцать лет я ходил, пьянствовал, грубил, анекдоты рассказывал, на
поруки брали, судили - был нормальный человек. А теперь иду
счастливый, радостный - значит что-то не то. Всё правильно. "Если бы
вы были от мира, то мир любил бы свое, но как вы не от мира, потому
ненавидит вас мир" (Ин.15:19). Коллеги в большинстве отвернулись от
меня (и не только коллеги, но и бывшие друзья), очень немногие
покаялись. Меня буквально стали преследовать. А я улыбаюсь,
грубого слова не говорю, не участвую во всевозможных неугодных
Господу разговорах, а мои сослуживцы пытались вырвать меня из
этого состояния. Хотели, чтобы я ушёл от Бога. Чего только они не
предпринимали! Но Господь укреплял меня. И они бессильны что-либо
сделать, потому что Бог есть любовь. Слава Ему!
Юрий БОГАЧЕВ
были высланы с Западной Украины в безводные степи,
простиравшиеся между Мелитополем и Новой Асканией. Я вспоминаю
детство: мы с мамой ехали за кормом для коров и она рассказывала
мне об Иисусе Христе. Дорога была длинная. Она говорила: "Сынок,
Господь любит тебя. Он будет охранять тебя, но ты не отходи от Него.
Знай, что Иисус Христос живой". Я спросил: "А что Он с неба спустится
и будет охранять меня?" - "Он посылает Ангелов, которые будут
оберегать тебя, пока ты сам сознательно не придешь к Господу, не
покаешься и не примешь водное крещение".
Не так много времени прошло, месяца два. Стояло жаркое лето, и мы
с другом, которому было лет семь, на год больше, чем мне, нашли
большой авиационный снаряд. Тогда после войны мы много находили
оружия. Мы решили из этого снаряда вытащить порох. Когда мы
приступили к осуществлению нашего плана, меня вдруг позвала мама,
и я побежал к ней. Отбежав метров триста, я услышал страшный
взрыв. Когда обернулся, увидел только фонтан земли. Моего друга не
стало...
Будучи студентом консерватории в Москве, я поехал на гастроли в
Североморск и встретил там друга детства, с которым вместе ходили в
сельскую школу. Он стал Героем Советского Союза. В Североморске
его встречали с почестями. Он попросил меня задержаться после
концерта. Мои друзья-артисты поехали поездом в Мурманск , а я
должен был последовать за ними утром на военном самолете. Мой
знакомый пришел в аэропорт провожать меня. Вдруг он неожиданно
говорит: "Ты этим самолетом не полетишь. Давай еще посидим,
поговорим, а следующим рейсом тебя отправят".
Мы зашли с ним в диспетчерскую, он дал разрешение на взлет. Мы
видели, как самолет поднялся, сделал разворот и ... врезался в сопку,
взорвавшись. Мой друг повернулся ко мне и сказал: "Тебя Бог любит,
Он тебя охраняет!" Это сказал неверующий, коммунист, Герой
Советского Союза... Библия говорит: "Не делай себе
кумира" (Второзаконие гл.5, ст.8). Но я сотворил его себе. Я мечтал
стать певцом, артистом и решил добиться цели, чего бы это ни стоило.
Я окончил консерваторию в Москве, затем театральный институт.
В мои планы не входило жениться. По моему представлению, жена,
дети помешали бы моей карьере.
Наступил 1965 год. До этого времени я часто бывал дома, хотя уже и
разъезжал. Тогда уже начал сниматься в кино, пришли первые успехи
и в театре. Я настолько жаждал славы, что решил не жениться. Жена,
дети мешали бы моей карьере. Но, приехав на летние каникулы в
город Херсон подработать денег и увидев Валю, даже не понял, как
мы с ней поженились. Но, правда, сказал ей, что для меня карьера -
это все, это самое главное в жизни. Мы заключили договор, что детей
у нас не будет. Она сначала согласилась, но потом родились дети (у
нас их трое) и начались разводы. Четыре раза я разводился, уезжал,
бросал жену. Однажды в 1973 году мы всей семьей приехали к моей
маме, она жила в Новой Каховке. Я такой гордый, образованный,
знаменитый. У меня было много денег, была слава. Я был уверен в
себе и убежден, что мама будет радоваться за меня. Но она
посмотрела на меня, когда я вошел в дом, заплакала и сказала:
"Сынок, я молюсь за тебя, чтобы Бог спас тебя. Когда же ты сам
придешь к Нему и покаешься? Ведь ты ведешь неподобающий образ
жизни. Ведь ты уже не человек!" Я очень обиделся на нее и сказал, что
ноги моей не будет больше в ее доме. Забрал детей, жену, и мы
уехали. Через два дня после этого разговора мама умерла. Я всегда
очень любил маму. Думал, все может измениться, но любовь к маме
никогда не пройдет. Но почему-то с 1973 года я ни разу о ней не
вспомнил, так был занят суетой жизни. Даже во сне ни разу ее не
видел.
Жизнь наша пошла своим чередом. Я, как уже говорил, четыре раза
разводился с женой, два раза меня выгоняли из театра: я сильно пил.
Два раза меня судили. Валя меня все равно не оставляла. Она
боролась. Меня лечили от алкоголизма экстрасенсы, и колдуны, и
бабки. Ничего не помогало. Мне вшили ампулу. От нее погибли многие:
и Высоцкий, и Даль... В 1991 году я решил покончить жизнь
самоубийством. Продолжалось мое падение. С одной стороны - успех,
деньги, с другой - бездуховность, жизнь без Бога, необъяснимая тоска
вынуждала меня пить. Такая тоска была! Мой знакомый певец
оперного театра, тенор, красивый, талантливый человек, бросился с
пятого этажа. Когда я увидел его, лежащего в гробу, я услышал голос:
"Для чего ты живешь? Ты уже не артист. Ты конченый человек. Ты
мешаешь жить твоим детям. Покончи с этим раз и навсегда. Уйди из
жизни, утопись, повесься - что угодно. Это будет быстрый выход. Раз -
и ты освободишь всех от себя!" Этот голос звучал периодически до
1991 года. Я обдумывал план, как покончить с жизнью. Это был не
голос Бога, Который не хочет нашей гибели, а голос врага душ
человеческих.
Как-то раз я возвращался после спектакля поздно ночью домой. Около
дома меня встретила группа ребят, я их "зацепил", и они меня сильно
поколотили. Я дошел домой и сразу упал в коридоре. У меня были две
собачки. Они легли с двух сторон, и я с собачками так и спал в
коридоре. Утром, когда я поднялся, мне необходима была еще доза
алкоголя. Я был законченным алкоголиком, у меня был цирроз печени,
микро-инфаркт, руки тряслись. В то утро я подошел к зеркалу: это
было страшное зрелище.
Меня поразило то, что впервые за много лет я увидел во сне маму. Мы
с ней - в небе. Она молодая и красивая, и мы пели песню. Я никогда не
писал песен, но в это утро записал и слова, и мелодию.
Через месяц после этого сна, как-то в субботу, когда меня уже
постоянно преследовала мысль о самоубийстве, в театр ко мне
пришли незнакомые люди. Со стороны переулка Чайковского, со
служебного входа, вошла пожилая женщина и сказала мне: "С вами
хотят поговорить братья". Мне стало смешно: у меня нет братьев, есть
только сестра. Потом подошли еще трое мужчин, девушка и сказали:
"Мы пришли спасать душу!" Я подумал, что это какие-то актеры из
другого города. Я же тогда был пьяницей и спросил их : "Ну, как мы
будем спасать душу? В ресторан пойдем?". Они сказали, что
собираются молиться. Мне стало совсем смешно. Я ведь знал, что
молятся в храме. "Что, прямо здесь будем молиться?" - "Да, здесь!" И
они начали молиться. Когда они закончили, я сразу сказал: "Все,
спасибо. Вы меня уже спасли. (Я понял, что это что-то серьезное. А
мне нужно было идти за водкой) - Все, до свидания"! Они пригласили
меня прийти в воскресенье в Дом культуры канатного завода
послушать о Боге и подарили Евангелие. В тот день я опять напился,
опять спал в одежде в коридоре с собаками. Утром, поднявшись,
зашел в комнату к Вале. Мы были в очередном разводе, она меня
терпеть не могла. И когда я пригласил ее в Дом культуры: "Идем Богу
молиться в клуб", она подумала, что я совсем допился. Она очень
грубо на меня закричала: "Совсем ума лишился!". Тут сын, открыв
дверь из другой комнаты, спросил: "Папа, тебя действительно
пригласили? Я тоже пойду". И мы втроем (я, Валя и сын) пошли в Дом
культуры. Меня все удивило, а прежде всего лица верующих: они были
такие жизнерадостные! На сцене маленькие девочки и мальчики,
очень опрятные, пели красивые песни, такие радостные! Впервые я
услышал отрывки из Библии. Читающий предложил тем, кто считает
себя грешником, поднять руку. Я не знаю, как моя рука сама
поднялась, она тряслась, и мне было стыдно. Я вышел вперед и
молился очень искренно: "Господи! Я верю, что Ты сейчас здесь, войди
в мое сердце! Не могу я так больше жить!" После молитвы радость
наполнила меня, руки перестали трястись, появилась уверенность, я
даже как-то весь разогнулся. Я ненавидел раньше людей, но в тот
день любовь наполнила меня, излилась во мне. Я подошел к сыну,
жене. Они меня не узнали.
Часто спрашивают: "Богачёв, когда ты почувствовал себя
христианином? В чём это проявилось?" Когда мы с Валей поженились,
она привела меня к своей маме. Она посмотрела на меня и мы
возненавидели друг друга. Я думал, что всё возможно, но чтобы свою
тёщу полюбить, этого никогда не будет. И вот чудо. В то воскресенье,
после моего покаяния, я вышел из клуба новым человеком, радость
меня переполняла и я думал - ну кому бы, кому бы рассказать об этом.
И вспомнил тёщу, моего врага номер один. Решил, всё, сейчас приду
домой, попрошу у неё прощения, что-то хорошее сделаю, ведь столько
лет я мучил этого человека - 30 лет! Захожу на кухню, тёща стоит ко
мне спиной, готовит. Год назад умер её сын, Валин брат от водки, от
цирроза печени. По православному обычаю она готовила угощение,
выпивку, чтобы на следующий день помянуть покойного. Я смотрю на
её спину. Скажу: "мама", она перепугается, я никогда её так не
называл. И я нежно, нежно так проговорил: "Надежда Ивановна". Не
зная, что я новый человек, она обернулась и как закричит на меня. И
тут я понял, что стал христианином. Не ответив ей грубостью, как
всегда делал, я вышел в другую комнату, стал на колени и сказал:
"Господи, прости меня и маму". И Господь дал мне силу, чтобы я смог
себя сдержать. Библия говорит: "Господь - сила моя и песнь. Он
соделался моим спасением" (Пс.117:14). Господь дал мне силу. И
потом Он дал мне песню. Это было воскресение. В понедельник у нас
в театре выходной. Во вторник иду на работу. Сколько лет был в
темноте, в этой мерзости, в грязи, а тут иду счастливый, радостный.
Душа поёт, радуюсь всему, что вижу вокруг. Подхожу к театру, а у
служебного входа стоит директор театра, мои коллеги и все смотрят на
меня. И вдруг директор говорит: "Богачёв, что, машину выиграл?" Я
говорю: "А почему ты спрашиваешь?" "Ты весь сияешь". "Нет, я не
машину выиграл, это меня Бог нашёл". А...а, - он покрутил у виска
пальцем. Понятно. Сейчас уже и моя теща - моя мама - стала
христианкой. Слава Богу! Как она сердилась вначале, когда мы с
Валей стали христианами. Говорила, что у нее свой Бог, но не имела
мира в сердце.
Тридцать лет я ходил, пьянствовал, грубил, анекдоты рассказывал, на
поруки брали, судили - был нормальный человек. А теперь иду
счастливый, радостный - значит что-то не то. Всё правильно. "Если бы
вы были от мира, то мир любил бы свое, но как вы не от мира, потому
ненавидит вас мир" (Ин.15:19). Коллеги в большинстве отвернулись от
меня (и не только коллеги, но и бывшие друзья), очень немногие
покаялись. Меня буквально стали преследовать. А я улыбаюсь,
грубого слова не говорю, не участвую во всевозможных неугодных
Господу разговорах, а мои сослуживцы пытались вырвать меня из
этого состояния. Хотели, чтобы я ушёл от Бога. Чего только они не
предпринимали! Но Господь укреплял меня. И они бессильны что-либо
сделать, потому что Бог есть любовь. Слава Ему!
Юрий БОГАЧЕВ
Бог возвышает униженного
«Четыре года назад я не смог бы поверить, что стану опять
нормальным человеком, и у меня будет дом, семья, работа. Я
был одним из тех, кого называют «отбросом общества», от кого
брезгливо отворачиваются и презрительно называют «бомжом».
Свою историю рассказывает Леонид Мова.
Подвал, где я жил, находился под лестницей, и каждый шаг
проходящих по ней отпечатком боли ложился на мое сердце. Это был
своего рода отзвук нормальной жизни, протекающей наверху, которая
была мне недоступна и казалась утраченной навсегда.
Я лежал на бетонном полу подвала, уставившись в низкий серый
потолок, курил и думал. Картинки прошедших лет одна за другой
всплывали сквозь похмельный туман в моей памяти. Мне вспомнилась
мать, разжигающая в доме печь, строгий взгляд ее карих глаз,
сдержанная добрая улыбка. Затем я увидел себя, сидящим у окна, и
перебирающим клавиши аккордеона, прилежно разучивая гаммы. А
вот шумный коридор студенческого общежития ветеринарного
техникума, где я учился. Целая цепочка лиц пронеслась перед
мысленным взором: друзья и коллеги, с которыми когда-то работал,
отдыхал на море, строил планы на будущее. Как давно все это было...
Через месяц мне стукнет сорок четыре, а моей дочери исполнится
одиннадцать. Она живет вместе с матерью - моей бывшей женой
далеко, в другом городе. Интересно, вспоминают ли они меня? С тех
пор, как я попал в тюрьму, я не получал от них никаких известий.
Подо мной вдруг зашелестел грязный картон, служивший мне
постелью. Очевидно, под ним пробежала мышь, прервав мои
размышления. “Хорошо, что все-таки у меня есть этот подвал, -
подумал я. - Здесь тепло и сухо, и даже вода в кране есть. Если бы
еще не вши...”.
Мысли снова вернулись к дочери, которую я видел последний раз лет
пять назад. Эх, Ирочка, лучше бы тебе и не знать, где сейчас твой
отец! Да и какой я отец? Разве я заботился о ней все эти годы? И
вообще - кто я такой? Нет ни одного документа на земле,
удостоверяющего мою личность. Правоохранительным органам я
известен, как отбывший срок заключения в Приморско-Ахтарской
колонии, потерявший документы бомж Ленька. Матери давно нет на
этом свете, а кроме нее я никому не нужен. Помру здесь, в темном
подвале, никто и не вспомнит обо мне. Схоронят в братской могиле,
наверху поставят табличку с номером. Вот и весь жизненный итог. А
ведь когда-то работал директором Дома культуры, учил детишек петь...
Почему же я теперь здесь, в этом вонючем подвале? И можно ли
выбраться отсюда, подняться с мутного дна на свет Божий?
Верующие, с которыми я недавно познакомился, говорили, что мне
поможет только Бог, что нужно всем сердцем обратиться к Нему,
оставить грех, и тогда жизнь сказочно изменится, я обрету мир и
покой. Хочется верить, но... нет сил. Все надоело.
Мои невеселые размышления прервал Олег Владимирович - мой
кореш, с которым делили пополам и кусок хлеба, и стакан водки, и это
убогое жилище. Он решительно подошел ко мне и стал теребить за
плечо: “Вставай, Леша, пойдем в церковь. Сегодня воскресенье, нас
будут ждать братья и сестры”.
“Какая церковь, Олег! Голова трещит с похмелья - жить неохота, а ты
со своими святыми”, - проворчал хмуро я в ответ.
Но мой друг был настойчив: “Леня, мы же обещали, честно в глаза
смотрели людям. Ты вспомни, как они хорошо к нам относятся, как
пытаются нам помочь. Тебе не стыдно?”.
Я опустил глаза. Стыда-то мне как раз хватало в жизни, поэтому и
заливал ежедневно эту горечь водкой. Пришлось встать, натянуть свое
черное бесформенное пальто, служившее мне зимой и летом
одеждой, и отправиться на воскресное собрание.
В церкви “Вифания”, как и во многих других христианских церквях, мы
бывали не раз. Приходили, в основном, за подаянием, но Бога никогда
не отрицали, и людьми, далекими от религии, себя не считали. Еще на
зоне, куда я попал за воровство, мне доводилось слушать
проповедников - баптистов, читать Евангелие. Всякий раз, когда
верующие приезжали в колонию, я внимательно их слушал, задавал
вопросы и выходил на покаяние. Насколько осознанным было тогда
мое покаяние, один Бог знает. Важно то, что, освободившись через 3
года из тюрьмы, я принял решение больше никогда не воровать.
Именно поэтому нам с Олегом, с которым мы подружились уже на
свободе, пришлось зарабатывать на кусок хлеба (и на бутылку водки,
разумеется) либо тяжелым физическим трудом, либо
попрошайничеством. Последнее мне было особенно противно. Так
унизительно было брать от людей жалкое подаяние, чувствовать на
себе их брезгливые взгляды! Поэтому я по квартирам не ходил, всегда
ждал Олега внизу, у подъезда, а потом просто помогал ему нести
сумки.
В церкви были совсем иные люди, чем в окружающем мире. Они хоть
и жалели нас, но это не оскорбляло, а наоборот, помогало жить. Они
молились за нас, щедро угощали, давали продукты и одежду. И самое
главное, по-настоящему радовались нашему общению с ними. Как
будто мы были их родственниками.
Мы зашли с Олегом в большой красивый зал, где по воскресеньям
собирались христиане из “Вифании”. Я по привычке стал искать места
подальше от сцены, где-нибудь в углу. Там можно было, не особо
привлекая к себе внимание, спокойно поспать час-другой, пока будет
идти проповедь.
Но на этот раз спать мне не пришлось. Слово, сказанное
проповедником со сцены, словно ножом полоснуло меня по сердцу.
Седовласый пастор с болью говорил о том, что в церковь, святое
место, приходят некоторые люди и приносят греховную грязь мира и
не чувствуют никакой вины перед Богом. Я вдруг почувствовал себя
той самой грязью, мерзкой перед лицом Святого Бога. Мне захотелось
провалиться сквозь землю от охватившего совесть жгучего стыда,
спрятаться от строгих глаз Христа, Который смотрел прямо в мое
сердце. Я понял, что жить по-прежнему не смогу, что пьянка и ложь
должны навсегда покинуть меня.
Придя в свой подвал после служения я неожиданно вспомнил, как
однажды, в одну из самых холодных зим, я оказался ночью на улице.
Обуви у меня давно уже не было, босые ноги стали бесчувственны к
морозу. Я ходил по безлюдным темным улицам и молился: “Господи,
мне нужно так мало, всего лишь немного тепла, чтобы согреться и не
умереть прямо здесь, под забором. Помоги мне, Господи!”.
Неожиданно я увидел густое облако пара, которое непрерывно валило
из-под земли. Наверное, там проходила теплотрасса. Я сел прямо в
пар, с наслаждением пропуская тепло под одежду и стал засыпать.
Меня разбудили злые окрики милиционеров, которые обругав, велели
убираться с этого места.Я с трудом встал и поплелся снова в холод.
Но через время, выждав, когда их машина уедет, я вернулся опять в
спасительный пар. И так до утра.
В тот год была самая страшная зима в моей бродячей жизни, но
именно эти внезапные «подарки» помогли мне выжить, не дав околеть
от холода и безнадеги. Уже тогда я понимал, что это была помощь от
Бога, который слышал все мои просьбы и неумелые молитвы.
Я стал понимать, почему в Библии написано, что Господь помышляет,
как и отвергнутого не отвергнуть. Все эти годы Иисус искал меня,
несчастного преступника и бомжа, старался вытащить из глубины
греха и отчаяния. Он стал тем самым добрым самарянином из притчи,
который поднял меня с обочины жизни, омыл мои раны, отогрел мою
душу и дал силы идти за Ним. Он увидел в грязном, заросшем, никому
не нужном бродяге Человека, достойного прекрасной и святой жизни.
С того времени я больше ни разу не притронулся к рюмке. Бог вдруг
открылся мне во всей своей красоте и величии, святости и любви.
Захотелось читать Евангелие, молиться. На пройденную жизнь я
посмотрел другими глазами - и стал благодарить Иисуса за все, что со
мной происходило. Я понял, что Он всегда любил меня и хранил.
В дальнейшем одна пожилая женщина из церкви пригласила меня
жить в свой дом, прописала и помогла восстановить документы. Лидия
Владимировна, так зовут эту добрую христианку, заботилась обо мне,
как мать. Она стирала и выглаживала мне рубашки, стелила
белоснежную постель и с нежностью выхаживала, когда я заболел.
После грязных подворотен и жалких обиталищ бомжей чистые
простыни, накрытый стол и теплая одежда были для меня
несказанным счастьем.
Нашлась моя дочь Ирочка, которая теперь часто приезжает ко мне в
гости и с любовью пишет письма. К тому же Бог дал мне прекрасную
жену и еще одну дочь, которая относится ко мне, как к отцу. У меня
хорошая работа и есть все необходимое для жизни. Нет таких нужд,
которые бы не восполнил Господь, заботясь обо мне. Он дал гораздо
больше того, о чем я мог мечтать, будучи бродягой. На память пришли
стихи из Библии: “Господь делает нищим и обогащает, унижает и
возвышает. Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает
нищего, посаждает с вельможами, и престол славы дает им в
наследие”. Каждое слово, сказанное Богом в этом библейском стихе -
обо мне. Поэтому я верю в Него и буду верить до конца, пока не
настанет время встречи с Ним.
По материалам "Христианской газеты" г.Краснодар
нормальным человеком, и у меня будет дом, семья, работа. Я
был одним из тех, кого называют «отбросом общества», от кого
брезгливо отворачиваются и презрительно называют «бомжом».
Свою историю рассказывает Леонид Мова.
Подвал, где я жил, находился под лестницей, и каждый шаг
проходящих по ней отпечатком боли ложился на мое сердце. Это был
своего рода отзвук нормальной жизни, протекающей наверху, которая
была мне недоступна и казалась утраченной навсегда.
Я лежал на бетонном полу подвала, уставившись в низкий серый
потолок, курил и думал. Картинки прошедших лет одна за другой
всплывали сквозь похмельный туман в моей памяти. Мне вспомнилась
мать, разжигающая в доме печь, строгий взгляд ее карих глаз,
сдержанная добрая улыбка. Затем я увидел себя, сидящим у окна, и
перебирающим клавиши аккордеона, прилежно разучивая гаммы. А
вот шумный коридор студенческого общежития ветеринарного
техникума, где я учился. Целая цепочка лиц пронеслась перед
мысленным взором: друзья и коллеги, с которыми когда-то работал,
отдыхал на море, строил планы на будущее. Как давно все это было...
Через месяц мне стукнет сорок четыре, а моей дочери исполнится
одиннадцать. Она живет вместе с матерью - моей бывшей женой
далеко, в другом городе. Интересно, вспоминают ли они меня? С тех
пор, как я попал в тюрьму, я не получал от них никаких известий.
Подо мной вдруг зашелестел грязный картон, служивший мне
постелью. Очевидно, под ним пробежала мышь, прервав мои
размышления. “Хорошо, что все-таки у меня есть этот подвал, -
подумал я. - Здесь тепло и сухо, и даже вода в кране есть. Если бы
еще не вши...”.
Мысли снова вернулись к дочери, которую я видел последний раз лет
пять назад. Эх, Ирочка, лучше бы тебе и не знать, где сейчас твой
отец! Да и какой я отец? Разве я заботился о ней все эти годы? И
вообще - кто я такой? Нет ни одного документа на земле,
удостоверяющего мою личность. Правоохранительным органам я
известен, как отбывший срок заключения в Приморско-Ахтарской
колонии, потерявший документы бомж Ленька. Матери давно нет на
этом свете, а кроме нее я никому не нужен. Помру здесь, в темном
подвале, никто и не вспомнит обо мне. Схоронят в братской могиле,
наверху поставят табличку с номером. Вот и весь жизненный итог. А
ведь когда-то работал директором Дома культуры, учил детишек петь...
Почему же я теперь здесь, в этом вонючем подвале? И можно ли
выбраться отсюда, подняться с мутного дна на свет Божий?
Верующие, с которыми я недавно познакомился, говорили, что мне
поможет только Бог, что нужно всем сердцем обратиться к Нему,
оставить грех, и тогда жизнь сказочно изменится, я обрету мир и
покой. Хочется верить, но... нет сил. Все надоело.
Мои невеселые размышления прервал Олег Владимирович - мой
кореш, с которым делили пополам и кусок хлеба, и стакан водки, и это
убогое жилище. Он решительно подошел ко мне и стал теребить за
плечо: “Вставай, Леша, пойдем в церковь. Сегодня воскресенье, нас
будут ждать братья и сестры”.
“Какая церковь, Олег! Голова трещит с похмелья - жить неохота, а ты
со своими святыми”, - проворчал хмуро я в ответ.
Но мой друг был настойчив: “Леня, мы же обещали, честно в глаза
смотрели людям. Ты вспомни, как они хорошо к нам относятся, как
пытаются нам помочь. Тебе не стыдно?”.
Я опустил глаза. Стыда-то мне как раз хватало в жизни, поэтому и
заливал ежедневно эту горечь водкой. Пришлось встать, натянуть свое
черное бесформенное пальто, служившее мне зимой и летом
одеждой, и отправиться на воскресное собрание.
В церкви “Вифания”, как и во многих других христианских церквях, мы
бывали не раз. Приходили, в основном, за подаянием, но Бога никогда
не отрицали, и людьми, далекими от религии, себя не считали. Еще на
зоне, куда я попал за воровство, мне доводилось слушать
проповедников - баптистов, читать Евангелие. Всякий раз, когда
верующие приезжали в колонию, я внимательно их слушал, задавал
вопросы и выходил на покаяние. Насколько осознанным было тогда
мое покаяние, один Бог знает. Важно то, что, освободившись через 3
года из тюрьмы, я принял решение больше никогда не воровать.
Именно поэтому нам с Олегом, с которым мы подружились уже на
свободе, пришлось зарабатывать на кусок хлеба (и на бутылку водки,
разумеется) либо тяжелым физическим трудом, либо
попрошайничеством. Последнее мне было особенно противно. Так
унизительно было брать от людей жалкое подаяние, чувствовать на
себе их брезгливые взгляды! Поэтому я по квартирам не ходил, всегда
ждал Олега внизу, у подъезда, а потом просто помогал ему нести
сумки.
В церкви были совсем иные люди, чем в окружающем мире. Они хоть
и жалели нас, но это не оскорбляло, а наоборот, помогало жить. Они
молились за нас, щедро угощали, давали продукты и одежду. И самое
главное, по-настоящему радовались нашему общению с ними. Как
будто мы были их родственниками.
Мы зашли с Олегом в большой красивый зал, где по воскресеньям
собирались христиане из “Вифании”. Я по привычке стал искать места
подальше от сцены, где-нибудь в углу. Там можно было, не особо
привлекая к себе внимание, спокойно поспать час-другой, пока будет
идти проповедь.
Но на этот раз спать мне не пришлось. Слово, сказанное
проповедником со сцены, словно ножом полоснуло меня по сердцу.
Седовласый пастор с болью говорил о том, что в церковь, святое
место, приходят некоторые люди и приносят греховную грязь мира и
не чувствуют никакой вины перед Богом. Я вдруг почувствовал себя
той самой грязью, мерзкой перед лицом Святого Бога. Мне захотелось
провалиться сквозь землю от охватившего совесть жгучего стыда,
спрятаться от строгих глаз Христа, Который смотрел прямо в мое
сердце. Я понял, что жить по-прежнему не смогу, что пьянка и ложь
должны навсегда покинуть меня.
Придя в свой подвал после служения я неожиданно вспомнил, как
однажды, в одну из самых холодных зим, я оказался ночью на улице.
Обуви у меня давно уже не было, босые ноги стали бесчувственны к
морозу. Я ходил по безлюдным темным улицам и молился: “Господи,
мне нужно так мало, всего лишь немного тепла, чтобы согреться и не
умереть прямо здесь, под забором. Помоги мне, Господи!”.
Неожиданно я увидел густое облако пара, которое непрерывно валило
из-под земли. Наверное, там проходила теплотрасса. Я сел прямо в
пар, с наслаждением пропуская тепло под одежду и стал засыпать.
Меня разбудили злые окрики милиционеров, которые обругав, велели
убираться с этого места.Я с трудом встал и поплелся снова в холод.
Но через время, выждав, когда их машина уедет, я вернулся опять в
спасительный пар. И так до утра.
В тот год была самая страшная зима в моей бродячей жизни, но
именно эти внезапные «подарки» помогли мне выжить, не дав околеть
от холода и безнадеги. Уже тогда я понимал, что это была помощь от
Бога, который слышал все мои просьбы и неумелые молитвы.
Я стал понимать, почему в Библии написано, что Господь помышляет,
как и отвергнутого не отвергнуть. Все эти годы Иисус искал меня,
несчастного преступника и бомжа, старался вытащить из глубины
греха и отчаяния. Он стал тем самым добрым самарянином из притчи,
который поднял меня с обочины жизни, омыл мои раны, отогрел мою
душу и дал силы идти за Ним. Он увидел в грязном, заросшем, никому
не нужном бродяге Человека, достойного прекрасной и святой жизни.
С того времени я больше ни разу не притронулся к рюмке. Бог вдруг
открылся мне во всей своей красоте и величии, святости и любви.
Захотелось читать Евангелие, молиться. На пройденную жизнь я
посмотрел другими глазами - и стал благодарить Иисуса за все, что со
мной происходило. Я понял, что Он всегда любил меня и хранил.
В дальнейшем одна пожилая женщина из церкви пригласила меня
жить в свой дом, прописала и помогла восстановить документы. Лидия
Владимировна, так зовут эту добрую христианку, заботилась обо мне,
как мать. Она стирала и выглаживала мне рубашки, стелила
белоснежную постель и с нежностью выхаживала, когда я заболел.
После грязных подворотен и жалких обиталищ бомжей чистые
простыни, накрытый стол и теплая одежда были для меня
несказанным счастьем.
Нашлась моя дочь Ирочка, которая теперь часто приезжает ко мне в
гости и с любовью пишет письма. К тому же Бог дал мне прекрасную
жену и еще одну дочь, которая относится ко мне, как к отцу. У меня
хорошая работа и есть все необходимое для жизни. Нет таких нужд,
которые бы не восполнил Господь, заботясь обо мне. Он дал гораздо
больше того, о чем я мог мечтать, будучи бродягой. На память пришли
стихи из Библии: “Господь делает нищим и обогащает, унижает и
возвышает. Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает
нищего, посаждает с вельможами, и престол славы дает им в
наследие”. Каждое слово, сказанное Богом в этом библейском стихе -
обо мне. Поэтому я верю в Него и буду верить до конца, пока не
настанет время встречи с Ним.
По материалам "Христианской газеты" г.Краснодар
"Близкие, родные, любимые"
Эдик: Господь впервые постучался в мое сердце, когда я лежал в
больнице в тяжелом состоянии с диагнозом: язва. Это было в 1996
году. Врачи меня готовили к операции. Все это стало результатом
длительного запоя. Я пил, «не просыхая», не останавливался ни на
один день, пытаясь забыть всю боль и пустоту, но легче не
становилось. Все то же чувство одиночества. Ощущение
разочарования и пустоты после развода. Оно меня не покидало, хотя у
меня была уже другая семья.
За какими поворотами жизни нас поджидает несчастье? Кто даст
ответ? Как складывалась моя жизнь... Сначала - учеба в институте,
потом - армия, женитьба - развод. После чего я начал сильно пить.
Мне все казалось бессмысленным и ненужным. Вскоре встретил
Оксану, наши судьбы были в чем-то похожи - два одиноких сердца
тянулись друг к другу. Мы встречались, проводили вместе время, но
пить я не перестал. Моя жизнь разваливалась на глазах.
Здоровье было сильно подорвано. Меня положили в больницу, там я
встретил Володю, с которым мы когда-то вместе работали. Я
рассказал ему о своей жизни, а он мне стал говорить об Иисусе
Христе: «Тебе нужен Бог, сам ты не сможешь победить грех, тебе
одному тяжело будет. Только Бог силен изменить все и исцелить
тебя». Я попросил принести мне Библию и начал читать ее, меня это
стало очень вдохновлять. Володя приходил ко мне каждый день, и
меня удивляло его внимание и забота, которых я уже давно не видел.
Единственный человек из города, посторонний, заботился обо мне.
Прямо в больнице я с ним помолился молитвой покаяния, попросив
Иисуса стать моим Господом и Спасителем.
Через несколько дней мне сделали ФГС, и, к удивлению врачей, язва
на 6 мм. была заживлена. Скоро меня выписали из больницы.
Вместе с Володей я пошел в церковь, там мне очень понравилось.
Мне нравилось читать Библию, все, что в ней открывалось, я
записывал в тетрадку, чтобы ничего не забыть и твердо стоять в Слове
Божьем.
Оксана: Эдик мне ничего не говорил о вере в Бога, о том, что ходит в
церковь. Но я видела его читающим Библию и подшучивала над ним.
Когда он предложил мне вместе с ним пойти в церковь, я сразу же
согласилась. После этого все в нашей жизни изменилось. Раньше,
когда мы были трезвыми, нам не о чем было даже поговорить. Эдик
уходил в себя, замыкался и за целый день мог не проронить ни одного
слова. Бог показал нам Свою любовь, Он коснулся наших сердец,
принес восстановление, исцеление и избавление. В нашу жизнь
пришли перемены, Бог начал соединять нас.
Эдик: Господь совершил чудо в моей жизни. Практически сразу после
покаяния пришла свобода от курения и алкогольной зависимости. В
мире пытался освободиться от грехов, но не мог. Читал разные книги,
но погрязал еще больше. Бежал от всего этого, но не знал куда. Слава
Богу, Он избавил меня!
Оксана: За нас молилась моя пятилетняя дочка. Когда мы еще не
знали Бога, сильно пили, она каждый вечер просила нас повторять за
ней молитву «Отче наш».
Через пару месяцев после покаяния Бог освободил и меня от курения
и алкоголя, полностью ушло всякое желание пить. Также Господь
исцелил меня от туберкулеза легкого. Я родила прекрасного сынишку.
Эдик: Долго не мог устроиться на работу. Алкоголь испоганил мое имя,
все знали меня, и никто не хотел принять. Но Господь нас не оставил,
заботился о нас. Также помогали нам братья и сестры из церкви. Мы
вместе с Оксаной молились, и я устроился на работу, на стройку.
В церкви мне предложили участвовать в служении прославления. Я
умел играть на гитаре. Выучил несколько псалмов, и мы под гитару
пели и славили Бога в церкви.
Но пришло испытание в нашу жизнь. У нас не было денег, и вместо
того, чтобы доверять Богу, Который много раз показывал нам Свою
заботу, я пошел к своим старым друзьям, чтобы занять. И я не устоял.
Вновь начал курить. Я попытался бросить, но ничего не получалось. У
меня словно ломка начиналась: поднималась температура,
нарушалась психика, начинало ломить голову, суставы. На третий
день не выдерживал и вновь начинал курить. Я взывал к Богу: «Отец!
Или забери меня или освободи!» Я не мог жить прежней жизнью и
проповедовать Евангелие. В такой борьбе прошло 9 месяцев, я уже
устал. Однажды я шел по улице и начал взывать к Богу, прося, чтобы
Он освободил меня: «Господи, измени меня, я больше так не могу».
Слезы стали литься из моих глаз, я прибежал домой, упал на колени и
излил всю душу своему Небесному Отцу. Мне показалось, что прошел
миг, но оказалось - полтора часа. Сам Господь пришел ко мне,
произошла личная встреча с Ним. С колен я поднялся другим
человеком. В тот день произошло полное освобождение. Бог вновь
начал поднимать меня.
Оксана: Нам предложили поехать на учебу в Библейскую школу
«Слово Жизни» в Москву. Мы загорелись этим. Послали свои анкеты,
на которые нам ответили согласием. Мы уже готовы были ехать, но
вдруг возникли препятствия. Некоторое время мы в буквальном
смысле слова сидели на чемоданах, но решение проблемы не
приходило, во всем городе не выплачивалась заработная плата. Без
денег мы ехать не могли. В это время нам предложили поехать на
конференцию в г.Сыктывкар, оплатив нам все расходы. Все это
устраивал Бог. А дальше произошло то, чего мы никак не ожидали.
Эдик: Конференцию проводил епископ Эдуард из Перми. Его слово
очень касалось моего сердца. Но больше всего меня мучал вопрос:
«Где-то я его видел?». Оксана мне говорила, что такого не может быть.
Но я все же в конце служения подошел к нему. Мы разговорились.
Оказалось, что мы вместе с ним служили в армии, в одной роте. Я
очень сильно обрадовался. Он пригласил меня учиться в Пермскую
Библейскую школу «Новый Завет», сказав, что она точно такая же, как
в Москве.
Мы вернулись к себе домой, распаковали чемоданы и стали служить
Господу. Но Бог давал нам подтверждения, что Его воля для нас -
ехать учиться в Пермь. Мы поехали.
Бог многое вкладывает в наши сердца за это время учебы. Он
изменяет нас, утверждает в Своем Слове. Я благодарен Богу за это
время. Бог учит и показывает мне, что значит быть мужем и отцом в
семье. Для меня понятия «семья» не было, самые элементарные
мужские качества были утрачены. Бог вернул мне мое достоинство,
пришло уважение к самому себе. Понял, что у меня есть семья, о
которой нужно заботиться, пришла ответственность.
Оксана: Я счастлива, что муж может служить Господу, а я могу быть
ему помощницей во всем. Я не представляю жизни без Бога. Все, что
до этого было, похоже на ад. Только Бог закладывает основание для
каждой семьи, чтобы она была прочной и полноценной. Бог изменил
нашу семью, даровал Свою любовь. Сейчас мы не просто скрашиваем
одиночество друг друга, но стали самыми близкими, родными,
любимыми.
Семья Филипповых, г.Усинск
По материалам газеты "Новый Завет"
больнице в тяжелом состоянии с диагнозом: язва. Это было в 1996
году. Врачи меня готовили к операции. Все это стало результатом
длительного запоя. Я пил, «не просыхая», не останавливался ни на
один день, пытаясь забыть всю боль и пустоту, но легче не
становилось. Все то же чувство одиночества. Ощущение
разочарования и пустоты после развода. Оно меня не покидало, хотя у
меня была уже другая семья.
За какими поворотами жизни нас поджидает несчастье? Кто даст
ответ? Как складывалась моя жизнь... Сначала - учеба в институте,
потом - армия, женитьба - развод. После чего я начал сильно пить.
Мне все казалось бессмысленным и ненужным. Вскоре встретил
Оксану, наши судьбы были в чем-то похожи - два одиноких сердца
тянулись друг к другу. Мы встречались, проводили вместе время, но
пить я не перестал. Моя жизнь разваливалась на глазах.
Здоровье было сильно подорвано. Меня положили в больницу, там я
встретил Володю, с которым мы когда-то вместе работали. Я
рассказал ему о своей жизни, а он мне стал говорить об Иисусе
Христе: «Тебе нужен Бог, сам ты не сможешь победить грех, тебе
одному тяжело будет. Только Бог силен изменить все и исцелить
тебя». Я попросил принести мне Библию и начал читать ее, меня это
стало очень вдохновлять. Володя приходил ко мне каждый день, и
меня удивляло его внимание и забота, которых я уже давно не видел.
Единственный человек из города, посторонний, заботился обо мне.
Прямо в больнице я с ним помолился молитвой покаяния, попросив
Иисуса стать моим Господом и Спасителем.
Через несколько дней мне сделали ФГС, и, к удивлению врачей, язва
на 6 мм. была заживлена. Скоро меня выписали из больницы.
Вместе с Володей я пошел в церковь, там мне очень понравилось.
Мне нравилось читать Библию, все, что в ней открывалось, я
записывал в тетрадку, чтобы ничего не забыть и твердо стоять в Слове
Божьем.
Оксана: Эдик мне ничего не говорил о вере в Бога, о том, что ходит в
церковь. Но я видела его читающим Библию и подшучивала над ним.
Когда он предложил мне вместе с ним пойти в церковь, я сразу же
согласилась. После этого все в нашей жизни изменилось. Раньше,
когда мы были трезвыми, нам не о чем было даже поговорить. Эдик
уходил в себя, замыкался и за целый день мог не проронить ни одного
слова. Бог показал нам Свою любовь, Он коснулся наших сердец,
принес восстановление, исцеление и избавление. В нашу жизнь
пришли перемены, Бог начал соединять нас.
Эдик: Господь совершил чудо в моей жизни. Практически сразу после
покаяния пришла свобода от курения и алкогольной зависимости. В
мире пытался освободиться от грехов, но не мог. Читал разные книги,
но погрязал еще больше. Бежал от всего этого, но не знал куда. Слава
Богу, Он избавил меня!
Оксана: За нас молилась моя пятилетняя дочка. Когда мы еще не
знали Бога, сильно пили, она каждый вечер просила нас повторять за
ней молитву «Отче наш».
Через пару месяцев после покаяния Бог освободил и меня от курения
и алкоголя, полностью ушло всякое желание пить. Также Господь
исцелил меня от туберкулеза легкого. Я родила прекрасного сынишку.
Эдик: Долго не мог устроиться на работу. Алкоголь испоганил мое имя,
все знали меня, и никто не хотел принять. Но Господь нас не оставил,
заботился о нас. Также помогали нам братья и сестры из церкви. Мы
вместе с Оксаной молились, и я устроился на работу, на стройку.
В церкви мне предложили участвовать в служении прославления. Я
умел играть на гитаре. Выучил несколько псалмов, и мы под гитару
пели и славили Бога в церкви.
Но пришло испытание в нашу жизнь. У нас не было денег, и вместо
того, чтобы доверять Богу, Который много раз показывал нам Свою
заботу, я пошел к своим старым друзьям, чтобы занять. И я не устоял.
Вновь начал курить. Я попытался бросить, но ничего не получалось. У
меня словно ломка начиналась: поднималась температура,
нарушалась психика, начинало ломить голову, суставы. На третий
день не выдерживал и вновь начинал курить. Я взывал к Богу: «Отец!
Или забери меня или освободи!» Я не мог жить прежней жизнью и
проповедовать Евангелие. В такой борьбе прошло 9 месяцев, я уже
устал. Однажды я шел по улице и начал взывать к Богу, прося, чтобы
Он освободил меня: «Господи, измени меня, я больше так не могу».
Слезы стали литься из моих глаз, я прибежал домой, упал на колени и
излил всю душу своему Небесному Отцу. Мне показалось, что прошел
миг, но оказалось - полтора часа. Сам Господь пришел ко мне,
произошла личная встреча с Ним. С колен я поднялся другим
человеком. В тот день произошло полное освобождение. Бог вновь
начал поднимать меня.
Оксана: Нам предложили поехать на учебу в Библейскую школу
«Слово Жизни» в Москву. Мы загорелись этим. Послали свои анкеты,
на которые нам ответили согласием. Мы уже готовы были ехать, но
вдруг возникли препятствия. Некоторое время мы в буквальном
смысле слова сидели на чемоданах, но решение проблемы не
приходило, во всем городе не выплачивалась заработная плата. Без
денег мы ехать не могли. В это время нам предложили поехать на
конференцию в г.Сыктывкар, оплатив нам все расходы. Все это
устраивал Бог. А дальше произошло то, чего мы никак не ожидали.
Эдик: Конференцию проводил епископ Эдуард из Перми. Его слово
очень касалось моего сердца. Но больше всего меня мучал вопрос:
«Где-то я его видел?». Оксана мне говорила, что такого не может быть.
Но я все же в конце служения подошел к нему. Мы разговорились.
Оказалось, что мы вместе с ним служили в армии, в одной роте. Я
очень сильно обрадовался. Он пригласил меня учиться в Пермскую
Библейскую школу «Новый Завет», сказав, что она точно такая же, как
в Москве.
Мы вернулись к себе домой, распаковали чемоданы и стали служить
Господу. Но Бог давал нам подтверждения, что Его воля для нас -
ехать учиться в Пермь. Мы поехали.
Бог многое вкладывает в наши сердца за это время учебы. Он
изменяет нас, утверждает в Своем Слове. Я благодарен Богу за это
время. Бог учит и показывает мне, что значит быть мужем и отцом в
семье. Для меня понятия «семья» не было, самые элементарные
мужские качества были утрачены. Бог вернул мне мое достоинство,
пришло уважение к самому себе. Понял, что у меня есть семья, о
которой нужно заботиться, пришла ответственность.
Оксана: Я счастлива, что муж может служить Господу, а я могу быть
ему помощницей во всем. Я не представляю жизни без Бога. Все, что
до этого было, похоже на ад. Только Бог закладывает основание для
каждой семьи, чтобы она была прочной и полноценной. Бог изменил
нашу семью, даровал Свою любовь. Сейчас мы не просто скрашиваем
одиночество друг друга, но стали самыми близкими, родными,
любимыми.
Семья Филипповых, г.Усинск
По материалам газеты "Новый Завет"
Свидетельство Алексея Будилова, 54 года
Таких семей, в какой я рос, очень много.
Моя мать выросла в детдоме. Когда она была еще маленькой, во
время войны разбомбило дом, и из семьи в 12 человек выжили
только бабушка, моя мама, ее брат и сестра. Бабушка умерла,
троих детей отдали в детский дом, и они потеряли друг друга из
виду.
После детского дома мать вышла замуж за моего отца, родился я.
Когда мне было года два-три, отец нас оставил. После его ухода
мать подала в розыск на своего брата.
Оказалось, что ее брат, в то время уже рецидивист, отбывал
пятнадцатилетний срок в колонии. Дядя появился у нас в доме
после освобождения, когда мне было года четыре. Он вернулся
оттуда наркоманом, принимал таблетки, которые тогда было
очень легко достать.
Дядя поселился у нас и стал выпивать вместе с мамой. Мне
наливали уже с малых лет, может, хотели, чтобы я спал и не
видел, что происходит. Но я очень многое видел.
Он очень издевался над моей матерью, своей сестрой. Он при
мне насиловал мою мать, считая ее своей женой, заставлял меня
называть его отцом. Он бил и ее, и меня, издевался, бывало, он
курил "Беломорканал" и тушил на ее груди папиросы. Он не
стеснялся ничего, возможно, под влиянием наркотиков. Я все это
видел своими глазами, много раз защищал мать, набрасывался на
него, хотел что-то сделать, изменить, но каждый раз он меня
очень сильно бил, каждый день, при всякой возможности.
Рос я практически беспризорником. Дома я почти не жил,
ночевал где попало, в основном воспитывали меня бабушки.
На мне был большой груз, я учился, ухаживал за огородами, за
скотом. В школе я очень много пропускал, и меня всегда
оставляли на осень. Я жил тем, что зимой работал на ферме
скотником, а летом пас овец. Часто мать с дядей пропивали и эти
деньги.
И, видя все это - издевательства, побои, насилие, я хотел дяде
отомстить. К нашему дому всегда притягивало преступников,
среди моих друзей были одни бывшие судимые. Мне нравилось
среди них находиться, у них всегда было оружие, обрезы, ножи,
взрывчатки, мне все это было интересно. Они учили меня
драться, мы ходили драться деревня на деревню.
Когда я доучился до 7 класса, дядя стал замечать, что я
подрастаю, озлобляюсь, и решил меня прикончить. Связал меня,
придушил, чтобы я не шевелился, наточил большой нож, которым
резали свиней. Но односельчане услышали мои крики и вырвали
меня у него. Затем был суд над дядей за издевательства надо
мной, на котором я давал показания. Дали ему 3 года строгого
режима.
Все эти 3 года, с седьмого по девятый класс, я готовился ему
отомстить, учился драться.
Когда он вернулся, я начал мстить, я бил его так, как меня
научили, бил каждый день. Однажды, во время экзаменов, я его
так избил, что пробил ему голову о скобу, решил, что он не
выживет, и убежал из дома. Так началась моя жизнь в этом кругу.
Моя первая судимость была в 27 лет, потом вторая… Вся жизнь
шла под откос.
1986 год был очень тяжелым для меня. Я отбывал в зоне, где
таких людей, как я, просто убивали. Убили моего друга, и могла
дойти очередь и до меня.
Я вышел ночью и сказал: "Бог, если Ты есть, помоги мне". Первый
раз в жизни я признался перед Богом во всех преступлениях,
которые я совершил. Я Ему все рассказал, что сделал, все, что
было… Господь меня услышал, я выжил и вышел на свободу.
Те же самые преступники меня встретили, переодели, и я поехал
домой. Я продолжать пьянствовать, драться, пил все подряд,
даже стеклоочистительное, посадил сердце, желудок, печень.
Меня лечили от алкоголя трижды, в ИТП находился, в колонии
кодировали. В конце концов, у меня началось помутнение
рассудка , меня стали лечить в психиатрии. Мое здоровье
ухудшилось настолько, что вообще жить невозможно было, я мог
упасть на ровном месте, мои ноги парализовывало. Врачи
проверили мою печень и сказали: ты уже 90-летний старик, жить
тебе осталось чуть-чуть. А мне было тогда 36 лет.
Я дважды вешался, вставал на табуретку и держал веревку у шеи,
чтобы веревка не затянулась. Меня мучил один вопрос: если я
повешусь, буду я жить или нет, и что со мной будет, когда я умру.
И опять снимал и прятал веревку.
Однажды в декабре 1991 года я увидел в местной газете
объявление о приезде миссионерской группы из Америки, и
сразу вспомнил, как на зоне к Богу обращался, воспоминание
было ярким, ясным, как картинка в телевизоре. Я понял, что мне
надо срочно ехать туда.
Мы с женой и двумя маленькими дочерьми приехали в местный
ДК на евангелизацию, но поздно, нас уже не пустили. Какая-то
женщина долго стояла в стороне, потом подошла, дала нам 4
билета и сказала: "Мне Бог сказал, чтобы я дала вам билеты, вам
нужно ехать во Дворец Съездов, там тоже сейчас проходит
евангелизация".
Во Дворце Съездов проповедник рассказывал о том, что с ним
было раньше, его жизнь была очень похожа на мою: он тоже был
преступником , тоже сидел , прошел много хирургических
операций, и Бог его спас и исцелил. Мне было понятно, о чем он
говорил, он рассказал почти всю мою жизнь. Во мне прямо все
загорелось. Он встал потом на колени и стал молиться за нас, за
меня, а я в самый дальний угол забился, стою, а сам думаю: вот
оно, вот куда мне надо идти, здесь мое спасение.
Я вышел вперед, встал перед Богом на колени, плакал и каялся
во всем , что натворил . Это было удивительно , даже
сверхъестественно для меня, чтобы я стоял на коленях и рыдал.
Моя жена покаялась со мной в этот же день, она стояла за моей
спиной и молилась. Я не знал, что она за мной стоит и слышит,
как я каюсь, а она потом сказала: "Я не думала, что такой
человек, как ты, пойдет и встанет на колени".
Как раз перед этим я в больнице сдал анализ крови. Я приехал из
Дворца Съездов домой и увидел карточку о том, что мне надо
срочно явиться в больницу. Я приехал на Плющиху, и мне
сообщили, что у меня рак крови. Я не испугался, даже не обратил
внимания, сказал: "Слушайте, во мне не может быть рака, я
поверил во Христа " . Врач на меня посмотрела как на
сумасшедшего, направила сдавать анализы повторно , и
обнаружилось, что никакого рака нет. Медсестра сказала, что,
может, рака и не было, но я уверен, что Бог исцелил меня.
Бог освободил меня от алкогольной зависимости, курения,
изменил мою жизнь полностью, но продолжает со мной работать.
Он показал мне Свою любовь, когда простил меня, и Свою силу,
когда исцелил. Потом, когда я ездил в свое село, многие
приходили посмотреть, какой я стал - настолько разительны
были перемены.
Бог показал мне, что в доме престарелых люди очень нуждаются
в любви, заботе, внимании. Это сейчас мое служение. Уже около
десяти лет я езжу по домам престарелых, по больницам, по
тюрьмам, колониям малолетних, помогаю им, рассказываю, что
Бог сделал в моей жизни. В нашей церкви организована как
духовная, так и финансовая поддержка таким людям. Я считаю,
что это обязанность церкви - показывать любовь Божью всем, кто
в ней нуждается.
Моя мать выросла в детдоме. Когда она была еще маленькой, во
время войны разбомбило дом, и из семьи в 12 человек выжили
только бабушка, моя мама, ее брат и сестра. Бабушка умерла,
троих детей отдали в детский дом, и они потеряли друг друга из
виду.
После детского дома мать вышла замуж за моего отца, родился я.
Когда мне было года два-три, отец нас оставил. После его ухода
мать подала в розыск на своего брата.
Оказалось, что ее брат, в то время уже рецидивист, отбывал
пятнадцатилетний срок в колонии. Дядя появился у нас в доме
после освобождения, когда мне было года четыре. Он вернулся
оттуда наркоманом, принимал таблетки, которые тогда было
очень легко достать.
Дядя поселился у нас и стал выпивать вместе с мамой. Мне
наливали уже с малых лет, может, хотели, чтобы я спал и не
видел, что происходит. Но я очень многое видел.
Он очень издевался над моей матерью, своей сестрой. Он при
мне насиловал мою мать, считая ее своей женой, заставлял меня
называть его отцом. Он бил и ее, и меня, издевался, бывало, он
курил "Беломорканал" и тушил на ее груди папиросы. Он не
стеснялся ничего, возможно, под влиянием наркотиков. Я все это
видел своими глазами, много раз защищал мать, набрасывался на
него, хотел что-то сделать, изменить, но каждый раз он меня
очень сильно бил, каждый день, при всякой возможности.
Рос я практически беспризорником. Дома я почти не жил,
ночевал где попало, в основном воспитывали меня бабушки.
На мне был большой груз, я учился, ухаживал за огородами, за
скотом. В школе я очень много пропускал, и меня всегда
оставляли на осень. Я жил тем, что зимой работал на ферме
скотником, а летом пас овец. Часто мать с дядей пропивали и эти
деньги.
И, видя все это - издевательства, побои, насилие, я хотел дяде
отомстить. К нашему дому всегда притягивало преступников,
среди моих друзей были одни бывшие судимые. Мне нравилось
среди них находиться, у них всегда было оружие, обрезы, ножи,
взрывчатки, мне все это было интересно. Они учили меня
драться, мы ходили драться деревня на деревню.
Когда я доучился до 7 класса, дядя стал замечать, что я
подрастаю, озлобляюсь, и решил меня прикончить. Связал меня,
придушил, чтобы я не шевелился, наточил большой нож, которым
резали свиней. Но односельчане услышали мои крики и вырвали
меня у него. Затем был суд над дядей за издевательства надо
мной, на котором я давал показания. Дали ему 3 года строгого
режима.
Все эти 3 года, с седьмого по девятый класс, я готовился ему
отомстить, учился драться.
Когда он вернулся, я начал мстить, я бил его так, как меня
научили, бил каждый день. Однажды, во время экзаменов, я его
так избил, что пробил ему голову о скобу, решил, что он не
выживет, и убежал из дома. Так началась моя жизнь в этом кругу.
Моя первая судимость была в 27 лет, потом вторая… Вся жизнь
шла под откос.
1986 год был очень тяжелым для меня. Я отбывал в зоне, где
таких людей, как я, просто убивали. Убили моего друга, и могла
дойти очередь и до меня.
Я вышел ночью и сказал: "Бог, если Ты есть, помоги мне". Первый
раз в жизни я признался перед Богом во всех преступлениях,
которые я совершил. Я Ему все рассказал, что сделал, все, что
было… Господь меня услышал, я выжил и вышел на свободу.
Те же самые преступники меня встретили, переодели, и я поехал
домой. Я продолжать пьянствовать, драться, пил все подряд,
даже стеклоочистительное, посадил сердце, желудок, печень.
Меня лечили от алкоголя трижды, в ИТП находился, в колонии
кодировали. В конце концов, у меня началось помутнение
рассудка , меня стали лечить в психиатрии. Мое здоровье
ухудшилось настолько, что вообще жить невозможно было, я мог
упасть на ровном месте, мои ноги парализовывало. Врачи
проверили мою печень и сказали: ты уже 90-летний старик, жить
тебе осталось чуть-чуть. А мне было тогда 36 лет.
Я дважды вешался, вставал на табуретку и держал веревку у шеи,
чтобы веревка не затянулась. Меня мучил один вопрос: если я
повешусь, буду я жить или нет, и что со мной будет, когда я умру.
И опять снимал и прятал веревку.
Однажды в декабре 1991 года я увидел в местной газете
объявление о приезде миссионерской группы из Америки, и
сразу вспомнил, как на зоне к Богу обращался, воспоминание
было ярким, ясным, как картинка в телевизоре. Я понял, что мне
надо срочно ехать туда.
Мы с женой и двумя маленькими дочерьми приехали в местный
ДК на евангелизацию, но поздно, нас уже не пустили. Какая-то
женщина долго стояла в стороне, потом подошла, дала нам 4
билета и сказала: "Мне Бог сказал, чтобы я дала вам билеты, вам
нужно ехать во Дворец Съездов, там тоже сейчас проходит
евангелизация".
Во Дворце Съездов проповедник рассказывал о том, что с ним
было раньше, его жизнь была очень похожа на мою: он тоже был
преступником , тоже сидел , прошел много хирургических
операций, и Бог его спас и исцелил. Мне было понятно, о чем он
говорил, он рассказал почти всю мою жизнь. Во мне прямо все
загорелось. Он встал потом на колени и стал молиться за нас, за
меня, а я в самый дальний угол забился, стою, а сам думаю: вот
оно, вот куда мне надо идти, здесь мое спасение.
Я вышел вперед, встал перед Богом на колени, плакал и каялся
во всем , что натворил . Это было удивительно , даже
сверхъестественно для меня, чтобы я стоял на коленях и рыдал.
Моя жена покаялась со мной в этот же день, она стояла за моей
спиной и молилась. Я не знал, что она за мной стоит и слышит,
как я каюсь, а она потом сказала: "Я не думала, что такой
человек, как ты, пойдет и встанет на колени".
Как раз перед этим я в больнице сдал анализ крови. Я приехал из
Дворца Съездов домой и увидел карточку о том, что мне надо
срочно явиться в больницу. Я приехал на Плющиху, и мне
сообщили, что у меня рак крови. Я не испугался, даже не обратил
внимания, сказал: "Слушайте, во мне не может быть рака, я
поверил во Христа " . Врач на меня посмотрела как на
сумасшедшего, направила сдавать анализы повторно , и
обнаружилось, что никакого рака нет. Медсестра сказала, что,
может, рака и не было, но я уверен, что Бог исцелил меня.
Бог освободил меня от алкогольной зависимости, курения,
изменил мою жизнь полностью, но продолжает со мной работать.
Он показал мне Свою любовь, когда простил меня, и Свою силу,
когда исцелил. Потом, когда я ездил в свое село, многие
приходили посмотреть, какой я стал - настолько разительны
были перемены.
Бог показал мне, что в доме престарелых люди очень нуждаются
в любви, заботе, внимании. Это сейчас мое служение. Уже около
десяти лет я езжу по домам престарелых, по больницам, по
тюрьмам, колониям малолетних, помогаю им, рассказываю, что
Бог сделал в моей жизни. В нашей церкви организована как
духовная, так и финансовая поддержка таким людям. Я считаю,
что это обязанность церкви - показывать любовь Божью всем, кто
в ней нуждается.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)